— С Нат всё в порядке?
Разин бросила на меня секундный взгляд и еле заметно улыбнулась. В ее глазах промелькнуло странное выражение, словно она умилялась замечательной картине, но при этом старалась скрыть глубокую внутреннюю боль.
— Ее сильно били. Но кости целы. Она очень крепкая, раз смогла перенести… — женщина задумалась, видимо, вспоминая давно забытые слова. — Перенести операцию по преображению. Я такого не встречала.
— Она вся облапана, я видел множество следов мужицких рук, — скрипя зубами, прошипел я, так как влажная ткань подобралась слишком близко к вздувшейся плоти.
Шаманка вздохнула и пожала плечами.
— Поэтому и били. Она явно умеет постоять за себя. Но если тебя это успокоит, то, похоже, что ничего у них не вышло. Поэтому и решили казнить, признав в ней монстра.
— А что, разве у всех монстров такие глаза? Я вот не припомню ни одного. Как можно не понять, что перед тобой человек, а не страшная тварь?
— Таких глаз и я не припомню. Но людей часто пугает то, что не соответствует привычному…
Я хотел сказать что-то еще, но обработка ожога оказалась слишком болезненной. Но я отчетливо запомнил мысль о том, что Нат поймали Пыльники. Тот же клан, воинам которого я был обязан жизнью. Не думаю, что совершить насилие собирались те же самые бойцы, что пришли на помощь. Ведь этот отряд прибыл от места проведения состязаний. Но всё же.
Получалось, что группа Пыльников находилась среди Тихих Холмов? Ведь вряд ли Нат успела покинуть это место быстрее нас. И что они там делали, если это территория Великого Коня, насколько я мог судить? Я хотел было спросить об этом старушку Разин, но та начала вытягивать цепочку из воспалившей плоти, и мне резко стало не до этого.
Дальше я мало что помнил, но успел подумать о том, что столь быстрое заживление ран девушки связано с символом крысы на медальоне. Помнится, Нат говорила, что в ее мире это ассоциируются со здоровьем и регенерацией. Хотя побрякушки на ней не было. Впрочем, может быть, организм уже давно перестроился под воздействием энергетической матрицы?
Так мы и оказались в этом КамАЗе. Вторая лежанка предназначалась для меня, но я ей не воспользовался, вместо этого пододвинув к стене деревянный ящик и опустившись на него напротив входной двери.
С улицы доносились тихие голоса и редкий скрип рессор. Дверцы почти не хлопали, так как все уцелевшие старались издавать как можно меньше шума. Костры никто не жёг, свет не горел.
Грузовик примостился на краю точно такого же защитного построения машин, только в уменьшенном виде, и выполнял роль недостающего фрагмента стены периметра между бронированными фургонами. Иногда я слышал, как глухо ступают подошвы ботинок бойца Красных Коней, изредка прохаживающегося по соседней крыше.
Основной лагерь находился за спиной, так что ничто не мешало созерцать огромный кусок бесконечного солончака, убегающего к самому горизонту. Солнце садилось с правой стороны, и я смотрел на то, как медленно угасает небо. Закатные блики искрились в отдельных песчинках и тускло мерцали на гранях каменных цветов. С одной стороны небосвод еще светлел, но с другой уже подкрадывалась ночная тьма. Темное покрывало, накрывающее песок, становилось всё непрогляднее. Наверное, пройдет еще полчаса, и невидимый для меня диск закатного светила окончательно спрячется за линией горизонта.
Я невольно подумал о том, как всё получилось. Ведь написали же устав. Неспроста же мы его сочинили и утвердили, словно какая-то бессознательная часть каждого из нас всё же догадывалась, к чему могут привести эти безалаберные перескоки из мира в мир. И как так получилось, что пропустив один пункт, мы и вовсе от него отошли? Хотя честно пытались первое время что-то из себя изображать.
— А ведь если бы мы ему следовали с самого начала, то сейчас бы ни у кого не возникло проблем, — тихо прошептал я в открытую дверь.
Нат резко дернулась сильнее обычного и открыла глаза. В полумрак жилой будки словно ворвались два мерцающих синих светлячка, застывших на лице девушки. Я отвык от яркости ее глаз. Или так и не привык к ним. Сейчас мне казалось, будто в помещение забрались две маленькие точки предзакатного неба.
Девушка тяжело застонала и осмотрелась.
— Всё в порядке, Нат, — услышал я свой собственный голос, звучавший откуда-то со стороны. — Всё хорошо.
Темно-синие светлячки беспорядочно заскользили из стороны в сторону, оглядывая окружение, после чего брюнетка повернула голову, встретившись со мной взглядом. В полумраке будки синяки и кровоподтеки на смуглой коже смотрелись еще темнее. Складывалось такое ощущение, что лицо Нат покрыто грязными пятнами. Разбитые губы сильно опухли, и только ухоженные брови мелко подрагивали над синими точками глаз.