Мы долго смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Я подумал о том, а не мешает ли запах горелой плоти? Ведь наверняка она его чувствует. Впрочем, шаманка Разин вылила на нас столько разных растворов, что те запросто могли его перебить.
Девушка редко моргала, задумчиво меня разглядывая. Во всяком случае, мне так казалось. Не похоже на то, чтобы она испытывала боль. Скорее всего, точно так же обессилела и находилась под отупляющим воздействием чудодейственных отваров.
— Ты постарел… — наконец-то протянула она, с трудом разлепив ссохшиеся губы.
Я хмыкнул. Немудрено, учитывая то, насколько насыщенной на всякое дерьмо выдалась последняя неделя. Впрочем, в этой фразе больше не сквозило издевки или пренебрежения, как во время последнего разговора. Может быть, мне показалось, а может быть, хотелось в это верить, но я услышал отголоски понимания.
— Ты как? Ничего не болит?
— Нет, если не шевелиться. Сколько я проспала?
Я задумался, пытаясь сообразить.
— Точно не знаю. Часов шесть. Может, семь. Что-то около того. Хочешь пить?
Девушка еле заметно кивнула. Я подхватил с небольшого столика цветастую пиалу с успокаивающим отваром, подготовленную шаманкой Разин. Надо было податься вперед, и я сомневался, что тело откликнется на требования мозга выполнить указанное действие. Но всё получилось. Выходит, я не такой уж и беспомощный, как казалось. Правда задницу от ящика я так и не оторвал.
Нат осторожно вытянула руку и, не без моей помощи, осушила пиалу. Тоненькая струйка остывшего отвара пролилась мимо, стекая между разбитых губ на подушку, но она никак на это не прореагировала.
Я поставил пустую посудину рядом со своей и продолжал смотреть на девушку. Та, стараясь не делать резких движений, осторожно убрала руку на место.
— А ты, правда, умеешь играть на барабанах? — вопрос возник как-то сам по себе. Я даже не успел задуматься над тем, а уместно ли это сейчас.
— Тогда, под «Нирвану», очень похоже получалось.
— Да.
И без того низковатый голос звучал очень хрипло.
— Это помогало отвлечься… — протянула брюнетка. — Зачем он отдал мне медальон?
— Кто?
— Хранитель, — слова давались девушке с трудом. — Зачем он тогда отдал мне медальон? Зачем спас? Я бы уже давно отмучалась и ничего не чувствовала.
Мне стало грустно это слышать. Никогда бы не подумал, что сильная и бойкая Нат, готовая броситься в драку в любой момент, хотела вот так просто сдаться. Впрочем, она потеряла всё. Родной мир, любимого человека. Возможно, даже саму надежду обрести где-то новое пристанище и смысл.
У меня тоже накопилось несколько вопросов к кустосу. Я был не прочь встретить того загадочного хранителя, спрятавшего здесь коробку.
Что это были за видения?
Какие чертежи нужны Трэйтору? Зачем ему медальоны?
И если в моей голове теперь какое-то важное безобразие, то как это оттуда извлечь? Извлечь безопасным способом, разумеется, а не тем, что собирался применить психопат.
Я задумчиво закивал. Нат несколько раз моргнула и попробовала повернуться на бок, но лишь болезненно застонала, так и оставшись лежать на спине.
— Он отдал тебе медальон, чтобы дело хранителей продолжало жить. Чтобы ты продолжала жить дальше, — начал я, удивляясь тому, как спокойно и рассудительно звучит голос. — Мне никогда не понять того, через что тебе прошлось пройти. Но раз ты осталась в живых — это самый настоящий подвиг. Подвиг победы силы воли над самой переработкой. А вряд ли в этом или даже во всех мирах есть какое-то более страшное явление, чем этот механический город. Мне кажется, хранитель счел это достойным жизни… Скажи, раз уж всё равно мило беседуем, тебе правда не казалось, что медальон куда-то тебя тянет?
— О чём ты?
— Почему ты решила заходить именно в эти переходы? Тебе не кажется, что железка вела тебя к конкретной цели?
Нат попыталась пожать плечами, это было видно по тому, как еле заметно дрогнуло покрывало.
— Я чувствовала злость, гнев и отчаянье. Просто брела, куда ноги вели с одним единственным желанием…
— Убить Трэйтора?
— Да, вонзить ему нож в глотку и провернуть для надежности.
— Трэйтор в этом мире. Он напал на меня.
Нат снова попробовала пошевелиться, и на этот раз у нее получилось немного повернуться набок. Мерцающие глаза внимательно скользнули по мне, словно видели в первый раз.