— Это же игра, Володь, — напомнил я ему без какого-либо желания подколоть. — Серьезно, попробуй так воспринять.
— И что, игра стоила этого всего? — Бабах продолжил махать рукой, не глядя на меня.
— Мы спасли Нат и подключили медальоны, если можно так выразиться. Значит, не зря.
Я задумался над собственными словами. И хоть на душе стало тепло от только что услышанного Тохан-Палыча, я не мог не признать, что сейчас поставил жизни близких мне людей выше жизней остальных.
«Это нормально в данной ситуации, — поддержал меня внутренний голос. — Так и должно быть. Иначе можно и с ума сойти…»
— Видишь, как забавно получилось, Тохан, — очень сосредоточенно, словно анализируя собственные слова, протянул Вовка. — Пока мы с Пасидом говорили, то всё понятно было. Не вмешиваемся. Наблюдаем. Не делаем резких движений, так сказать.
Вовка сдавленно хихикнул. Я продолжил молча слушать.
— Но стоило возникнуть угрозе для Нат, как вмешались сразу же. Помнишь, как ты на сцену запрыгнул и давай над головами из калаша палить?
— Это летняя эстрада, — механически уточнил я.
— Зануда, — буркнул Вован. — Выходит, хорошо строить из себя таких рассудительных, пока дело не коснется того, что собственной заднице ближе.
— Да уж, местные сумерки располагают к откровенностям, — тяжело вздохнул я. — Ты прав на все сто. Но что надо было делать? Позволить им разорвать ее грузовиками? Как в «Попутчике»?
— Нет-нет, — Вован замотал головой. — Нат нельзя грузовиками, она же меня зашивала. Она вообще одна из нас.
Я повернулся к Вовке, делать это пришлось всем телом, и вопросительно поднял брови, не ожидал услышать от него такое. Похоже, отблесков угасающего неба стало достаточно, чтобы разглядеть мое удивление.
— У нее тоже медальон, — рассудительно пояснил Вован. — Она воспитанник. Мы теоретически тоже. Получается — одна из нас. А кто же своих бросает? Правильно, никто.
Я улыбнулся, соглашаясь с Вованом. Если нас куда-то и вели медальоны или пресловутая окружность, то мы точно должны были держаться вместе.
— А где Рагат? — спросил я, чтобы поддержать разговор в ожидании приближающегося уазика.
— Не знаю. Укатил куда-то, наверное.
— В смысле? Когда такая заварушка пошла, кто вообще хоть одну машину из каравана выпускает?
— Тохан, ты же проспал всё. Нас на подъезде вообще чуть эта красная конница не обстреляла. Машина же Пыльников. Я там в кузове прыгал, как сайгак, руками размахивая, и всё равно два шарика по борту хлопнули. Кто-то не сдержался и пальнул.
Я тихо хмыкнул, подумав о том, что стрелки наверняка признали странника, но шмальнули, уже исходя из личных соображений. Кто знает, может, по нашей вине они сегодня потеряли друзей или близких.
Чёрт, это тяжёлый день.
— А что, Рагат на машине Пыльников укатил?
— Да откуда я знаю? — пожал плечами Вован. — Мы как тебя к шаманке этой закинули, так я его и не видел.
— Понятно.
Поднимая за собой облака светлого песка и недовольно фырча двигателем, к нам подкатил Боливар. Наши силуэты хорошо виднелись на фоне гаснущей полоски горизонта, и Гарик давно выключил свет. Заскрипели тормоза и утомленные рессоры верной буханки. В лицо ударила волна горячего воздуха, пропитанного запахом масла и бензина.
С внутренней стороны лобового стекла возникла светлая ладонь и игриво помахала нам пальчиками, будто развеселая девица строила глазки понравившемуся парню. Или наоборот. В любом случае подобный жест был вполне в духе Гарика, особенно когда тот пребывал в хорошем настроении. Или в не менее хорошем подпитии.
Вовка радостно всплеснул руками и поспешил к водительской двери. Я последовал за ним, почувствовав, как одним тяжёлым камнем на душе стало меньше. Скрипнула дверца, и на песок спрыгнул Мезенцев.
— Вован, дружище! — наигранно воскликнул он и, раскинув руки, сцапал Бабаха в объятия. — Как же я, сука, рад тебя видеть!
Гарик напрягся и с легкостью приподнял брыкающегося Вишнякова.
— Поставь на место, надорвешься, — отшутился тот.
Я тоже был безумно рад видеть друга. Теплое обращение Нат, живой и невредимый Гарик давали понять, что всё не так уж и плохо. Насколько это могло быть уместным.
— Тохан! — Мезенцев решительно двинулся ко мне с подобным жестом.
— Не-не-не, — быстро затараторил я, выставляя вперед руки. — Без обид, Гарик, но у меня вот…