За первым взрывом последовало еще два, но уже с другой стороны.
— Что за дерьмо?! — Вовка свалился с полки, загремев костями по полу.
Судя по тому, что теперь внутреннее убранство окутывала рябящая синеватая дымка, наступило раннее утро.
На самом деле камера не была плотно сбита, как показалось ночью. Свет всё же проникал сквозь крышку лючка на решетчатом окне, и в мелкие щели вдоль стыка стен и крыши.
— Похоже, нас догнали, — прохрипел Мезенцев севшим после короткого сна и выпитого алкоголя голосом.
— Кто?!
— Да кто угодно! Я так понял, желающих хоть отбавляй!
— Сука!
Вишняков поднялся на ноги и подскочил к двери, с трудом удерживая равновесие в трясущейся будке. Прислонившись щекой к стенке, он попытался хоть что-то разобрать сквозь просвет между окошечком и крышкой.
Будку подбросило, будто «Урал» наскочил на огромный нарост каменных цветов. Я только и успел, что выставить перед собой руки, чтобы не впечататься носом в верхнюю полку.
Резкое движение тут же отозвалось острой болью, и я громко выругался. Тем временем вокруг ревели двигатели. По дну забарабанили мелкие камешки, выбрасываемые колёсами грузовика. Какофонию рева двигателей, скрипа будки и ругани Коней за перегородкой разбавили хаотичные ружейные выстрелы. Где-то позади громыхнул знакомый ДШК.
Что ж, Гарик оказался прав, кто-то напал на колонну Великого Коня, несмотря на то, что она выдвинулась ночью. Я плохо знал местные дороги, но что-то мне подсказывало, что атакующие подготовили засаду, как-то разузнав маршрут отступления клана.
— Парни, давайте на пол! — бросил я, сползая с полки.
— Зачем?!
Вишняков всё еще пытался что-то разглядеть в трясущемся окне.
— Вован, просто ложись! — поддержал меня Гарик, плюхаясь рядом.
Бабах явно собирался возразить, но тут что-то глухо защелкало по борту. «Урал» стал вилять из стороны в сторону, уходя из-под обстрела.
— На пол, тебе говорят! — я не унимался. — Сейчас как бахнут гарпуном, и кузов навылет пройдет!
Бабах тихо выругался, но всё же последовал нашему примеру, распластавшись перед дверью, насколько это позволяло тесное помещение.
Стрельба и рев моторов не смолкали. Нас таскало по полу туда-сюда, периодически подбрасывая, когда грузовик подлетал на крупных кочках.
В какой-то момент за стенкой-то раздался грохот и треск. Последовала отчаянная ругань Красных Коней и выстрелы из дробовиков. Судя по тому, как в этот момент дернулся «Урал», сложилось впечатление, будто неведомая сила вырвала кусок борта. Впрочем, не исключено, что именно так и произошло, ведь неспроста я вспомнил про гарпунные пушки.
Погоня или бой, я не знал, как точно определить происходящее, продолжались несколько минут. Из-за шума и тряски нам не оставалось ничего другого, кроме как лежать на полу, упираясь руками и ногами в противоположные стенки, чтобы не позволить инерции таскать себя по полу.
Внутри зашевелился страх. Только на этот раз не страх за собственную шкуру, а за людей, находящихся за пределами камеры. От бессильной злобы я закусил губу, наблюдая образы того, что нападавшие сделают с Нат, в то время как гнусная фантазия продолжала подбрасывать всё новые и новые вариации.
К тому же я не хотел, чтобы пострадал Великий Конь. Он хоть и бросил нас в эту будку, всё же его можно понять. А шаманка Разин Ренас? Она ведь тоже где-то здесь, и вообще не сделала мне ничего плохого. Судя по сосредоточенному взгляду, и Вован думал о чём-то подобном.
Похоже, это было первый раз, когда мы все оказались полностью бесполезными. За пределами камеры творилось какое-то безумие, в котором, скорее всего, решалась и наша судьба, а мы никак не могли на это повлиять.
— Чёртов Конь! — воскликнул Вован, в бессильной злобе застучав кулаком по грязному полу. — Мы же сейчас помочь могли!
Мне нечего было ответить. Воображение пошло в разнос и теперь рисовало картинку того, как по нам решили пальнуть из РПГ. Потом в образах и вовсе выкатился еще один уцелевший БТР и смешал наши кишки с обшивкой грузовика крупнокалиберным пулеметом. Это весьма мерзкое чувство беспомощного и злобного ожидания того, что в любой момент тебе в лицо могут прилететь разлетающиеся обломки грузовика, и на этом всё кончится.
Медальон, может быть, и покалывал, но это ощущение терялось на фоне боли потревоженных ожогов.
Внезапно «Урал» начал тормозить. Рев моторов затихать, смешиваясь со скрипом тормозов. А вот крики, выстрелы и грохот сокрушаемых обвесов машин, наоборот, усилились. ДШК смолк. Очевидно, нападавшие вывели его из строя. Со всех сторон доносились ружейные хлопки и отборная брань.