Я думал, что окончательно утратил эмоциональную чувствительность, но накатившая тошнота быстро дала понять, что это не так. Ноги подкосились, и я почувствовал, как Вовка с Гариком снова подхватили меня под руки.
— Я в порядке, — шепнул я.
— Что это такое, сука! Как? — шипел на ухо Вован. — Зачем?
С другой стороны сдавленно матерился Мезенцев.
— Впечатлительный какой! — долетел до меня самодовольный возглас Хижгира. — Ладно, разговора не получилось. Ключи с него снимите, а этих всех закарачить.
После этих слов я распахнул глаза, на полном серьезе надеясь, что последние две недели окажутся дурацким сном. Но этого не произошло.
Фраза, которую сознание приняло на наш счет, на самом деле была адресована воинам Хижгира. Он указывал вытянутым шестопером, с которого стекали темные капли, на пленных. Сидевшие на коленях люди засуетились, пытаясь то ли встать, то ли сбиться в кучу в надежде укрыться от приближающихся бойцов с арбалетами и ружьями.
Рагат взвизгнул и бросился на Дробителя, но тут же его схватили трое Пыльников и резко посадили на колени в метре от лежавшего на боку тела отца.
— Успокойте его, — распорядился Хижгир Жап. — Отвару дайте. Позже поговорим.
Всё это заняло несколько секунд. Пленные разразились руганью, угрозами и проклятиями. Их рябящие лица исказили гримасы гнева, ярости и страха. Выражение глаз Пыльников нельзя было различить из-за надетых масок, но вот Костоломы явно наслаждались моментом. А мы так и стояли напротив развороченной будки грузовика.
— Надо уходить, — Гарик толкнул меня в бок, выводя из состояния ступора. — Сука, Палыч, мы уже никому не поможем!
— Валим! — согласился Вован.
Я нелепо дернулся, словно к телу первый раз в жизни подключили ноги, и тупо поплыл в сторону скрывшегося Боливара, не желая смотреть на грядущую расправу. Впрочем, Костоломы не спешили, явно растягивая удовольствие и глумясь над беззащитными людьми.
— Суки тупые, — бубнил я себе под нос, понимая, что мы просто бежим от того, что не сможем предотвратить. — Твари, мрази! Паскуды! Ублюдки недоделанные. Всех на хрен из автоматов надо было! Всех!
Внезапно сквозь истеричную ругань прорезался знакомый звук. На самом деле он нарастал и приближался уже давно, но я только сейчас обратил внимание. Как раз в тот момент, когда где-то за внешней шеренгой машин бахнуло несколько ружейных выстрелов, раздался лязг сминаемого железа и треск разлетающихся досок.
— Что там? — вскинулся Вишняков, дернув меня за рукав и указав в сторону вереницы машин.
— Ловчий! — долетел крик кого-то из бойцов.
— Карач! — вторил ему другой. — Тут еще два! Лезут из-за камней!
— Гранаты! Доставайте гранаты!
— Откуда они взялись?
Мы замедлили шаг и уставились в сторону источника шума. Со стороны солончака приближалось уже знакомое лязганье челюстей и грунтозацепов. Вот только ловчий явно не один. И даже не два, и не три. Судя по нарастающему гулу, как минимум в атаку шло несколько десятков тварей.
Впрочем, таких ли уж и тварей?
Они хотя бы повиновались алгоритму, заложенному в них пресловутой переработкой. Было ли в их стремлении охотиться и убивать нечто большее, чем простые указания программы? Испытывали ли они желание поглумиться над жертвой, растягивая собственное садистское удовольствие?
Нет, конечно. Впрочем, кровохлёб, определенно, удовольствие от процесса получал.
Рассветные сумерки разорвались от десятков криков, хлопков дверей и выстрелов. Лязг и грохот стремительно приближался. Наверное, сейчас Пыльники и Костоломы успели пожалеть о том, что спалили ДШК Коней.
Внезапно по небосводу со стороны отступающих сумерек чиркнула ярко-желтая игла стремительно приближающейся ракеты. Мы как завороженные смотрели на то, как со стороны пустоши стремительно приближается сверкающая искорка. Поначалу казалось, что неизвестная ракета неминуемо пролетит высоко над головами, потому что двигалась по восходящей траектории. Но это оказалось не так. Весь видимый полет занял не более двух секунд, по истечению которых искра резко изменила направление, словно ударившись о невидимую преграду, и вонзилась во внешний ряд машин.
На несколько мгновений солнце взошло в сотне метров от нас, обдав волной жара и облаком поднятого песка. Стремительно расширяющаяся сфера поглотила десяток машин, подбросив крайние в воздух и разметав на части находящиеся в эпицентре попадания. Причудливые языки яркого пламени метнулись во все стороны, подобно клубку оживших змей. Вокруг засвистела шрапнель осколков, и медальон буквально обрушил на плечи бетонную плиту, вдавливая в землю.