Убедившись, что парни на некоторое время оказались в безопасности, я побежал дальше, прижимаясь к борту следующего грузовика. Миновав задние колёса, я перепрыгнул через неподвижное тело могучего воина в безрукавке и брюках Красных Коней. Что-то знакомое привлекло внимание, и я невольно остановился, бегло осмотрев труп.
Это оказался тот самый бородатый оружейник. Через плечо перекинут пустой патронташ. Дробовика не видно. Ноги безвольно раскинуты по песку, а корпус упирается в опущенные ступеньки жилой будки. Пальцы могучих рук скрючены, словно перед смертью он пытался схватить за одежду кого-то, врывающегося в кузов. Ткань безрукавки рассечена по всей спине и пропиталась кровью. Наверное, это хорошо, что края вспоротой ткани захлестнулись друг на друга, скрыв полученную рану.
Надо бежать дальше к уазику, но что-то незримое заставило сбавить шаг и осторожно подняться по ступеням, заглянув внутрь.
Разгорающийся рассвет проникал сквозь несколько небольших оконцев. Защитные ставни сорваны. Внутреннее убранство очень похоже на то, в котором мы с Нат приходили в себя после оказания помощи. За тем только исключением, что предметов обихода намного меньше. В метре от входа, прислонившись спиной к стенке, сидела шаманка Разин Ренас.
Я чуть было не поддался порыву броситься к ней и призвать следовать за мной, чтобы убраться как можно дальше, но только потом заметил оперение короткой арбалетной стрелы, торчащей из груди женщины. Сухие пальцы, с крупными суставами, так и сжимали цветастую пиалу, опущенную на колени. Голова наклонена набок, а глаза прикрыты, словно старушка о чём-то задумалась, собираясь вот-вот сделать глоток душистого чая. Казалось на губах женщины навсегда застыла та самая улыбка, словно она продолжала смотреть на что-то очень прекрасное, зная, что тому скоро суждено сгинуть в небытии. Наверное, именно с таким выражением лица она и встретила своего убийцу, даже не попытавшись его остановить. Вплетенные в волосы украшения тускло поблескивали в отблесках разгорающегося дня. Опрятное помещение заполнял знакомый запах свежей крови.
— Ее-то за что? — голос дрогнул, а на глазах наконец-то навернулись слёзы.
Нервная система словно выступала в роли плотины, мощные стены которой долго сдерживали напор прибывающей воды. Но вот ее собралось столько, что она полилась через край.
— В этом-то какой смысл? Всего лишь старуха… Зачем?
Я вытянул руку, но так и не понял, что собираюсь сделать. Поправить волосы? Взять за безвольную руку? Какой в этом смысл? Упасть на колени и извиниться перед бездыханным телом за то, что всё произошло именно так? Признать свою вину во всём том дерьме, что здесь произошло?
— Простите, — тихо прошептал я, утирая капли, хлынувшие по щекам, рукавом рубашки. — Прости, пожалуйста. Я же не знал…
«Никогда не извиняйся, — прозвучал в голове голос Нат. — Нет смысла убиваться по тому, что ты не в силах изменить».
— Этот мир заслужил происходящее, — тихо прошептал я.
— Они и до нее добрались, — мрачно заключил за спиной знакомый голос.
Я вздрогнул и обернулся, мысленно обматерив себя за то, что остался стоять спиной к дверному проёму, рискуя получить удар ножом или арбалетную стрелу.
Побледневший и осунувшийся Рагат стоял на приступке, осматривая комнату опустевшим взглядом. Я замешкался, поспешно утирая слёзы, которые продолжали выплескиваться через край той самой незримой плотины.
— Грузовик отца, — парень вошел внутрь. — Он надеялся на уважение Костоломов, укрыв ее здесь. Странный. О чём-то всегда рассуждал очень здраво и прагматично, а в чём-то не видел дальше собственного носа.
Я невольно посторонился, пропуская младшего Песта, от которого теперь осталась блёклая тень. Парень двигался очень тяжело и выглядел так, будто бежал несколько дней подряд. Вены вздулись, а грудь часто вздымалась от частого поверхностного дыхания. В руке зажат пистолет, максимально напоминающий наш ПМ. Может быть, даже тот самый, что висел тогда в кобуре у входа в шатер Великого Коня.
Я не мог понять, что испытываю по отношению к этому человеку. Наверное, его вины в произошедшем не меньше, чем моей. И если я устроил всё это, поддавшись импульсу спасти девушку, то Рагат явно прекрасно понимал, на что обрекает родной клан, спутавшись с Пыльниками и Костоломами. С другой стороны, он потерял отца и всех, кто был ему дорог. В ушах до сих пор стоял тот визг в момент, когда шестопер обрушился на голову Великого Коня. Может, он и недолюбливал отца, но точно не желал смерти.