Впрочем, кое-что всё-таки изменилось. У меня в голове находилась неизвестная информация, и я понятия не имел, что мне с этим делать. Зато почему-то был уверен, что мы обязательно выскочим в той самой отметке на карте вояк, в которую я ткнул пальцем.
Глава 13. Come, as you are[1]
Мы покинули мир. Стоило Боливару влететь в рябящий над песком тоннель размытого воздуха, как время вновь замедлило бег. Легкие заполнились густым, липким воздухом. За боковыми стёклами пронеслись парящие сферы, словно мы пробивались через стаю полупрозрачных медуз. Даже встречный воздушный поток перестал трепать края растянутого тента, словно оказавшись в мире замедленной съёмки.
Опустошение…
Этим словом можно назвать то, что я чувствовал внутри себя.
Лица Гарика и Бабаха застыли, сосредоточенно вглядываясь в очертания проступающего мира. Внутри словно материализовалась огромная черная дыра, в которой растворялось понимание о пространстве и времени. Этот переход показался мне бесконечным. По внутренним ощущениям, я потратил несколько минут только лишь на то, чтобы перевести взгляд на лежащую на полу Нат, укрытую цветастым покрывалом.
Наверное, я боялся, что ее медальон не сработает. Что неведомая сила внезапно сомнет и размажет девушку о заднюю стенку багажного отделения, как однажды предположил Вован. Но ничего подобного не произошло. Нат крепко спала, до сих пор находясь под воздействием какой-то байды, данной Костоломами. Я был убежден, что и болезненный жар терзает ее по этой же самой причине. Ведь она выглядела куда более здоровой во время нашего последнего разговора.
Как же мне хотелось отмотать чёртово время!
Просто вернуться в тот вечер и спокойно продолжить говорить с девушкой ни о чём. Может, даже и правда рассказать ей пару историй о парнишке из шестидесятых. Благо этого в моей памяти полно. А еще лучше перенести этот неспешный разговор к тому костру под коньяк и тушенку. Ведь если время можно будет отмотать вспять, то не стоит исключать и возможность перемены событий на его линии.
Чтобы никто не умирал.
Седой, Копыто, Рагат, Пасид, шаманка Разин и десятки других. Чтобы не пришлось ни в кого стрелять. Не знаю, думали ли о чём-то подобном парни, но мне пришлось потратить еще несколько минут на то, чтобы посмотреть сквозь ветровое стекло.
Буханка настырно проталкивалась вперед. В ушах гудел невидимый ветер. Рассветный солончак, давно вспыхнувший желтыми отблесками восходящего солнца, стремительно темнел. Интенсивное освещение растворялось в надвигающейся тьме, словно кто-то убавлял реостат. Но эта была не та непроглядная чернота магазинчика города вырванных сердец. Это была вполне себе знакомая чернота осенней ночи.
Оба мира наслаивались друг на друга, и вот колёса буханки словно подпрыгнули на стыке каменных цветов и ровного дорожного покрытия. За боковыми стёклами замелькала желтовато-коричневая мазня придорожных кустов. В воздухе возникли большие светлые шары, стремительно обретающие очертания фонарей на серых бетонных столбах. В сухой пыльный салон ворвался запах мокрого асфальта и осенней сырости. Навстречу приближалось огромное светящееся пятно и мерзкий, протяжный рев чего-то знакомого, но звучавшего, словно на пожёванной магнитофоном кассете.
— Твою мать! — воскликнул Гарик, как только мир стремительно обрел форму.
Мы с Вованом только и успели, что сделать шумный вдох и схватиться за спинки пассажирских кресел, в которые упирались коленями всё это время.
Гудок клаксона больно резанул по ушам. Мезенцев крутанул руль, бросив буханку вправо и чудом избежав столкновения с грузовой фурой. Раздался визг тормозов, и по приборной доске и салону замельтешили блики встречных и попутных фар. Нас тут же обогнала темно-вишневая девяносто девятая и встала, как вкопанная. Дверца распахнулась, и из нее выскочил лысый коренастый мужик в распахнутой куртке с солидным пивным пузом, буквально плещущимся поверх брючного ремня, несмотря на все попытки футболки его сдержать.
Стёкла Боливара были подняты, но сквозь дыру в борту слышался отборный мат. Судя по артикуляции, мужик явно вызывал нас на поединок с откровенным намереньем разбить нам лица.
— Пошел ты на хрен! — почему-то расхохотавшись, крикнул Мезенцев, распахнув дверцу и включив подсветку на потолке, чтобы оппонент отчетливо видел численное превосходство расположившихся внутри людей.
— Ты кого на хрен послал?! — воинственно загудел мужик, подбежав почти вплотную к дверце с явным желанием выдернуть Гарика из машины. — Тебя, говнюка, кто водить учил? Я таких, как ты, пачками валил!