Мимо пролетела пара попутных машин, поднимая грязную взвесь, и Винчестер нажал на газ.
— Нет, парни, — быстро начал я, потирая ромбик металла между пальцев, — я просто предупреждаю, что не надо надежд пустых строить. Вдруг это точно такой же Челябинск, но только с каменюками вместо наших домов…
— Да-да, — очень наигранно закивал Гарик. — Не строим надежд! Никаких надежд, верно, Вован?
— Пармезан, ептить! — согласился Бабах, растирая лицо руками.
Сквозь быстрое мельтешение ладоней было видно, как губы расплываются в улыбке.
— Я серьезно. Хуже нет, чем во что-то поверить, а потом жестоко в этом разочароваться.
— Скоро всё узнаем, Палыч! — Игорь оторвал руку от рулевого колеса и потряс указательным пальцем в воздухе. — Я знаю, как проверить! Даже домой заворачивать не придется!
— Как?
— Скоро, очень скоро!
Боливар стремительно разгонялся. Вовка не мог усидеть на месте, крутясь, как заправская юла, и выглядывая то в одно, то в другое стекло.
— Скорость, Гарик, — я хлопнул Мезенцева по плечу, заметив, как стрелка спидометра уверенно переползает отметку в восемьдесят.
— Чёрт, я отвыкнуть успел, прикинь!
— Прикинул, — кивнул я. — Что с медальонами, парни?!
— Домой тянут! — снова хихикнул Гарик. — Домой!
— Да блин, Мезенцев, вдруг это обманка?
— Ты зануда, Тохан! — Вовка дружески ткнул меня в бок. — Ты посмотри, это же Челяба! Что тебе еще надо?!
— Не знаю, что надо Тохану, а мне нужен «Кангол»! — засмеялся Мезенцев. — Вован, подай кепку!
— Сейчас!
Вишняков с небывалой ловкостью прополз по «спальному месту», чтобы не наступить на лежащую девушку, и стал шуршать среди ящиков. Довольно улыбающийся Мезенцев ткнул в клавишу воспроизведения магнитолы. Из динамиков послышалась вечная «Нирвана» и последний куплет песни «Манящий запах молодости».
Мы пролетели перекресток. Кажется, Гарик абсолютно забыл о правилах, несмотря на мое напоминание, но благо на дороге никого не было. Редкие прохожие даже не обращали внимания на побитую ярко-оранжевую буханку, с надрывным ревом пролетевшую мимо.
Я настолько увлекся ощущениями, исходящими от медальона, что даже не думал о том, насколько, должно быть, странно смотрится на дороге уазик с дырками от пуль разных калибров и огромными следами когтей, сорванной дверцей и куском тента вместо нее.
Гарик прав. Медальон точно вел домой. Стоило нам повернуть и пролететь несколько сотен метров, как за ветровым стеклом забрезжило покрывало огней ночного города, растворяющегося матовым свечением в загазованном небе. Я мысленно повторял себе то же самое, что только что сказал парням. Не стоит радоваться раньше времени. Это запросто может оказаться очередной вариацией Челябинска. Но медальон настойчиво тянул в конкретную точку, и мне не нужна никакая карта, чтобы мысленно нарисовать линию, ведущую к родной улице Кудрявцева.
Вернулся беспокойный Вован, протянув Гарику кепи. Мезенцев быстро заправил растрепавшиеся волосы и прижал их головным убором. Клаус Майне Челябинского разлива вернулся.
Мы не находили себе места, беспокойно ёрзая на креслах и осматриваясь. Надо было молчать, пока мы не получим какого-то конкретного подтверждения, известного только Мезенцеву, но сдерживать напирающие эмоции было невозможно. Вован принялся комментировать всё, что видел, добавляя к каждому слову: «Нет, ну точно, как у нас!». Кусты, как у нас. Бордюры, как у нас. Дома, как у нас. Заводские трубы, как у нас. Придорожный мусор, как у нас.
После поворота я и правда сразу же узнал дорогу. Мы стремительно летели к Дюку. Миновав перекресток с выселенными пятиэтажками на Горького, Мезенцев разогнался еще быстрей. Я вновь был вынужден одернуть друга, потому что не хватало еще разбиться или привлечь ненужное внимание.
— Дюк! — чуть ли не хором крикнули мы, когда знакомая будка промелькнула за левым стеклом, и Боливар стремительно покатился под горку.
— Будка, как у нас! — Вован схватил меня за плечо и стал трясти. — Я даже знак радиации разглядел!
— Вован, твою мать, больно! — я улыбнулся, при этом чуть не заплакав.
— Извини, — опомнился он и на эмоциях хлопнул Гарика по кепке. — Кенгобля, чтоб тебя! Это Дюк!
— Усмирите Вишнякова! — заржал Мезенцев. — Сосредоточьтесь, парни, сейчас всё узнаем.
— А куда смотреть-то? — Вован выпучил глаза.
— Налево…
Спустившись с горки, Мезенцев сбавил скорость и плавно вошел в поворот. Кажется, я прекрасно понял, что именно мы ищем. Вовка перескочил на место за столиком и буквально прилип к стеклу. Дорога оказалась пустой, только лишь далеко впереди дрожали красные задние фонари пары легковушек.