Я смотрел сквозь слёзную пелену. Сквозь окна первых этажей хрущевской панельки проходила синеватая чёрточка. Следом за ней летели куски выбитых панелей и облака строительной пыли. Выпущенная из рельсы болванка с чудовищной силой влепилась в возвышающуюся насыпь аллеи, вырвав огромные пласты земли, подобно авиационной бомбе.
— Он издевается, сука! — крикнул я, выпуская Вована и смахивая слёзы. — Он просто мимо бьет! Специально!
Впрочем, Трэйтор только что проделал огромную дыру не только сквозь дом, но и мою квартиру. Вряд ли он ставил себе такую задачу, ведь откуда ему знать, где именно я живу. Просто взял упреждение, когда Боливар скрылся на противоположной стороне, и выстрелил.
— Я ему сейчас устрою! — Вован, перемахнув через носилки, подскочил к задним дверцам, выхватывая «Сайгу».
В дверной проём задувал холодный ветер, пробирая до костей. Словно осенние сумерки вознамерились выдуть из тела то немногое, что осталось от души.
— Куда ехать, Тохан?! — крикнул Гарик, выжимая педали и стремительно переключая передачи.
— Что?!
— Куда уходить? Где переход?! — голос Мезенцева дрожал, и он активно разбавлял каждый вопрос отборным матом, видимо, надеясь хоть так заглушить боль.
Послышался треск выбитого стекла.
Вишняков, широко расставив ноги над носилками, выставил ствол в заднее оконце и нажал на спуск автоматического дробовика. Грохот выстрелов на секунды заглушил остальные звуки.
Я не видел, попадал ли Вован, но было очевидно, что это жест отчаянья, нежели Бабах действительно полагает нанести броневику реальный урон. Я не мог винить его за это. У самого зубы скрипели от бессильной злобы, а голова и вовсе отказывалась работать, и только лишь матерные окрики Мезенцева не позволяли вывалиться из реальности. Холодной проститутской реальности, пропахшей осенней сыростью и запахом горящей плоти. Был бы у нас хотя бы РПГ Рагата, еще можно было попробовать что-то сделать, и то не факт.
Тем временем мы пролетели детский садик, двенадцатый дом и совсем скоро должны были выскочить на пересечение с проспектом.
— Переход?! — Гарик резко повернул голову, вонзив в меня взгляд обезумевших глаз. — Я не чувствую медальон!
Я нащупал побрякушку. Может быть, она и подавала какие-то сигналы, но я оказался настолько раздавлен, что ничего не ощущал.
— Тохан, куда ехать?!
— Да не знаю я!
— Это бесполезно! — Вишняков со злобой отщелкнул пустой бубен.
Всю заднюю часть салона затянул густой синеватый дым, пустившийся в неистовую пляску под потоком задуваемого воздуха.
— Оранжевый УАЗ-буханка, остановитесь! — прохрипели динамики милицейской машины.
И по глазам тут же резанули яркие, красно-синие вспышки проблесковых маячков, как только мы пронеслись через перекресток с Ульяны Громовой.
Тут же раздался мерзкий вой сирены. Я толком не успел разглядеть машину, но похоже, что это экипаж ДПС с движущимся за ним бабоном. Вряд ли они так быстро прибыли на звук взрыва. Скорее всего, тот мужик из девять-девять успел позвонить куда надо, и по району объявили план-перехват. В любом случае обе машины прибавили хода и увязались за нами.
Часть 55
— Дальше куда?! — не унимался Гарик, пока мы стремительно приближались к большому перекрестку с проспектом Победы. — Налево, направо?!
Впереди мелькали огни проезжающих машин. Мы вылетали с небольшой улицы, где по вечерам движения практически не было, но тащить на оживленную дорогу бронелёт психопата — не самое лучшее решение.
Словно в подтверждение моих слов за спиной послышался грохот сминаемого металла и мерзкий визг захлебнувшейся мигалки экипажа ДПС. Очертания темного приземистого корпуса ховера сминали милицейскую легковушку, толкая ее перед собой подобно игрушечному валику. Во все стороны летели брызги стёкол и обрывки покорёженного металла. Шансов выжить у находившихся внутри сотрудников попросту не было.
Бабон резко вильнул в сторону, избегая участи повторить судьбу ДПСников, и, подпрыгнув на пешеходном бордюре, чудом избежал столкновения. Тем временем бронелёт стремительно набирал ход, подминая под себя то немногое, что осталось от милицейской машины.
— Давай прямо! — крикнул я, ничего не соображая.
За боковыми стёклами резко возникла синеватая черта, сопровождаемая завихрениями то ли дыма, то ли какого-то газа. В это же мгновение Боливар качнуло, и я чуть было не вылетел из машины. По стёклам с хрустом побежала сеть мелких трещин. В торце дома на противоположной стороне проспекта возникло огромное облако осыпающихся осколков.