Гитара звучала действительно хорошо, но играть «Нирвану» именно сейчас было выше моих сил. Я закончил после второго повтора и задумчиво сдвинул пальцы на квинту рэ на пятой струне, заиграв банальный перебор.
Замерзшие и отвыкшие от струн пальцы коряво встали в позицию, отчего указательный приглушил третью струну. Но зато невольно получился любопытный эффект, словно сквозь ноты пробивалось размеренное тиканье часов.
Не знаю, что на меня нашло, но пальцы как-то сами сменили квинту рэ на терцию ми, и мне внезапно показалось, словно мы снова едем через Тихие Холмы. Гудит мотор буханки, светит вечернее солнце. Манящее чувство загадочной неизведанности, приправленной мрачным ощущением чего-то неизбежного, заполнило помещение «Гитары Мартинеса».
Гарик перестал курить и прислушался. Нат потянулась за следующим кусочком морковки, не сводя мерцающего взгляда с моих корявых грязных пальцев. Я же просто начал спускаться по пятой струне к открытой позиции, по-прежнему заглушая третью струну ради этого странного щелчка и оставляя остальные открытыми. Рэ, до, си, ля, а дальше пальцы как-то сами встали в аккорд ми.
Получилась музыка. Простая и незатейливая, но почему-то максимально подходящая для…
— Мы идем по горячей дороге, — начал я. — По горячим следам от тревоги к тревоге. Мы идем по солнечным бликам, по иссохшим ручьям, по улыбкам и крикам.
— Ну-ка, что ты там играешь?
Я поднял голову и увидел Вовку, уже притащившего акустический бас и вставшего рядом, задрав ногу на край мягкого диванчика. «Сайга» оказалась перекинутой за спину, и Вишняков сосредоточенно смотрел на мои пальцы, примеряясь к непривычному инструменту. Я невольно подумал о том, что с бас-гитарой Вовка смотрится намного лучше, чем с дробовиком.
Я кивнул и просто проиграл два аккорда, поверх которых и начал петь. Если, конечно, мое хриплое бормотание можно было назвать этим громким словом.
— Понятно, ми и соль, — кивнул Вован и дернул бас.
Первая же нота пришлась мимо, так как гитары явно не строили между собой, но Вован не растерялся и просто сделал медленный слайд по струне, замерев на том ладу, который попал в унисон.
Я еле заметно кивнул, а довольный Вишняков принялся вешать картошки на два моих аккорда.
Было тяжело сказать, что именно сейчас происходило, но еще никогда в жизни я не слышал и уж тем более не играл ничего более простого и в то же время проникновенного. Я бы даже сказал — пронзительного. Наверное, чтобы понять всё то, что сейчас вкладывалось в эти корявые аккорды, надо было пройти по той самой горячей дороге.
— Ну нет, я так не могу, — прохрипела Нат, убирая пакетик в карман. — Тут явно ритма не хватает…
Девушка отстранилась от машины и, морщась от болезненных ощущений, двинулась в нашу сторону. Я хотел было прекратить игру, но Нат отрицательно мотнула головой.
— Играй, Тохан-Палыч, — улыбнулась она, переступая проём витрины. — Так будет легче.
Тем временем Вован уже подхватил аккорды, добавив еще пару нот в басовую линию, отчего композиция зазвучала более убедительно.
Брюнетка пересекла помещение и осторожно опустилась на маленький стульчик за барабанной установкой. Осмотревшись, она поставила ногу на педаль хэта и стала легонько хлопать тарелками, задавая темп. Учитывая состояние девушки, я не думал, что она что-нибудь исполнит. Ей двигаться-то было тяжело, не говоря об игре на барабанах. Впрочем, брюнетка нашла в себе силы, и прохладный воздух всколыхнулся от ожившей бас-бочки. С барабанов посыпалась пыль, окутав резиновые коврики покрывалом серой взвеси.
Незатейливый ритм из бочки и хэта значительно выровнял нашу с Вовкой игру, и это вполне стало походить на музыку.
— И везде нас встречают скелеты, — продолжил я собственный текст. — Нас встречают закаты и немые рассветы. В городах, где давно всё сломалось, где уже никого, кроме крыс, не осталось…
Гарик взял автомат и вошел в магазинчик. Сизый дым сигареты потянулся за ним тоненькой струйкой. Он осмотрел нас и улыбнулся. Это была первая искренняя улыбка за последнюю пару часов.
Я не знал, что играть дальше, поэтому просто продолжил повторять аккорды куплета. К звону струн и ритму ударки добавился щелчок по ободу рабочего барабана. Нат удалось с трудом поднять с пола валяющуюся палочку и добавить в партию этот элемент. Было видно, что ей тяжело, но, видимо, душа просила чего-то подобного. Ведь недаром она говорила, что увлечение помогало ей справляться с тяжёлыми временами.