— К тому же в виду очевидных обстоятельств неизвестно, сколько времени у нас займут поиски обратной дороги. А ты хочешь, чтобы среди нас была девушка. Красивая девушка, Палыч. Ты не обижайся только, но тут у всех на нее встает, нет смысла отрицать. И к чему это всё приведет, как думаешь? Как там говорят, женщина на корабле…
— У нас не корабль, — буркнул я.
— Тохан, если даже она с нами вернется, ей попросту не ужиться в нашем мире. У нее же глаза почти светятся! Ты представь, как это выглядеть будет? Что она остальным скажет?
— Что это глаза Ибада…
— Чего?
— Это из «Дюны». У фрименов глаза были ярко-синие из-за спайса — так это явление называлось.
— А, — понимающе кивнул Гарик. — Так участковому и скажешь.
Мы молча миновали отвалы навозных куч. Они явно были здесь не первый год, так как успели слежаться и зарасти травой. Правда, несмотря на благоприятные условия, сейчас она увяла под воздействием солнечных лучей. Но я был уверен, стоит пройти хорошему дождю и кучи станут еще выше из-за устремившихся к небу стеблей.
Под ногами глухо хрустел мусор, видимо, выбрасываемый местными жителями. Мотки ржавой проволоки, вываренные кости, битый кирпич и стекло. Обрывки газет и журналов. Можно было поднять парочку и попытаться подчерпнуть оттуда знания о мире, но мне было сейчас не до этого. Я предупредил Гарика, чтобы тот внимательней смотрел, куда ставит ноги. Не хватало еще пораниться о какую-нибудь ржавую железку. Особенно сейчас, когда мы остались без человека, разбирающегося в медицине.
— Смотри, а ведь и правда хорошо попал, — Игорь поднял с земли разорванную пулей пачку «Мальборо». — Как думаешь, на военке за такой выстрел на сто пятьдесят метров отлично бы поставили?
— Думаю, да.
— Ну, так что с Нат решил?
— А чего тут решать, ты же уже всё придумал…
Гарик улыбнулся и потряс меня за плечо.
— Ничего я за тебя не придумывал, если ты это имеешь в виду. Просто обрисовал ситуацию так, как она есть. Тохан, ты ведь не дурак.
— Помнишь, что продавец сосисок сказал?
— Что мы должны отвечать на зов о помощи, — отозвался Гарик. — Только он не уточнил, кому именно должны.
— Кустосам, очевидно.
— Логично. И что?
— А то, что я поначалу подумал, что в прошлом мире мы воякам должны были помочь. А теперь считаю, что на самом деле медальоны нас к ней вели…
— Тохан, она по парню своему скучает, — напомнил Гарик. — Ни у кого из нас шансов нет.
Я посмотрел на Мезенцева, думая о своем.
— Ну, ладно-ладно, — улыбнулся он. — У тебя шансов нет. Правда придется это еще и Бабаху объяснить. Начнете драться, я разнимать не полезу, сразу говорю.
— Почему шансов нет?
— Ну, во-первых, потому что ее парень явно был каким-то крутым чуваком, не то что мы. А во-вторых — он погиб. Бессмысленно соревноваться с мертвыми…
— Это еще почему?
— Потому что он навсегда останется таким, каким она его запомнила. Идеальным. Они не проживут вместе кучу лет. Он никогда не накричит на нее или не вернется домой в плохом настроении. Не будет бухать по десять дней подряд и не помнить того, что делал накануне вечером, — Гарик задумчиво посмотрел в несуществующую точку. — Внезапно не выяснится, что у него есть другие девки на стороне или еще несколько детей. Понимаешь? Для нее он навсегда остался идеальным. Тебе никогда его не затмить, потому что ты живой и творишь всякую хрень, а он нет. Это бессмысленно…
— Нехорошо так говорить о человеке, которого мы даже не знали, — осторожно заметил я, словно Нат могла оказаться за соседней кучей и подслушать наш разговор. — Наверняка он являлся хорошим солдатом и не был трусом…
— Так я с этим и не спорю, — Гарик пожал плечами. — А ты не трепись никому, о чём мы говорим, и не будет проблем. К тому же, а что изменится от того, что мы не будем говорить об этом вслух? Думать именно так, ведь никто не запрещает. И, к слову, тебе тогда Лёхе по роже щелкнуть не хотелось?
— Да какой он теперь Лёха? Лёхер самый настоящий, — протянул я, особенно выделив три последние буквы. — Хотелось, конечно, но не стал. Знаешь, как моя бабушка говорит?
— Сучка не захочет, кобель не вскочит?
— Да. Грубовато звучит, если честно, но…
— Но очень жизненно, Палыч, — согласился Гарик. — Беда таких ситуаций в том, что ты просто стал неинтересен, и тут быстро нарисовался хитрый Лёхер. И стал для Маши чем-то новеньким, чем-то интересненьким. Не знаю, утешит тебя это или нет, но когда-нибудь и он ей надоест. И точно так же нарисуется другой, более хитрый…