Обувать замызганные кроссовки после того, как удалось ополоснуться, вовсе не хотелось, но ходить босиком по земле, где запросто мог оказаться ржавый гвоздь или осколок стекла, тоже весьма рискованно. Нехотя натянув липкие носки, я всё же обулся, но плотно зашнуровывать кроссовки не стал. Собрав потные вещи, я вернулся к парням.
Неизвестно зачем, но Володька подкинул в костер оставшиеся обломки забора. Языки пламени, практически невидимые в дневном свете, жадно накинулись на рассохшуюся древесину. Тягучую тишину заполнило потрескивание дров, и по двору еще сильнее разнесся приятный, успокаивающий запах дыма.
Гарик с Вованом склонились над оцинковкой, разглядывая оружие и россыпь патронов.
— С легким паром, — пошутил Игорь, когда я подошел после того, как накинул потные вещи на забор.
— Да я просто большую грязь смыл.
— Всё равно дело полезное, — ответил Гарик, доставая сигарету.
— Мне кажется, или ты еще здоровее стал? — спросил я, присмотревшись к торсу Мезенцева.
— С чего ты взял?
— Кстати, да, Гарик, — согласно кивнул Володька. — Ты где отожраться так успел, признавайся. Хомячишь, пока мы с Палычем не видим? Бицуха вон реально, как банка пивная уже!
— Да всегда такая была вроде…
Мезенцев потрогал могучую руку и пожал плечами.
— Это, наверное, после посещения того туалета, такой загадочный эффект проступил, — язвительно заметил я.
— Смешно, Тохан, — улыбнулся Игорь. — Типа физическая нагрузка на руку…
— Типа да.
— Чего? — не понял Вовка.
— Он тебе колоритный туалет с красным конем не показывал разве?
— Нет. Каким конем?
— Ладно, потом объясню — с каким. Вернее, сам сходишь, посмотришь, — ответил я. — Давай рассказывай, что тут у нас.
— А у нас всё просто, — довольно протянул Вишняков, указав на свою «Сайгу» и лежащие рядом «бубны». — К этой дурмашине шестьдесят восемь патронов. Тридцать шесть картечных и тридцать два пулевых. Всё это прекрасно в «лифчик» помещается. Но патроны к Бабахе не подходят, я проверял.
— Конечно, — тут же решил поумничать я. — Тозка же шестнадцатого, а тут явно двенадцатый калибр.
Вовка согласно кивнул и пояснил:
— Штука хорошая, только слишком громоздкая. Особенно с барабанами этими, «бубнами» то бишь. Так что скрытно ее носить не получится. А к обрезу только два патрона осталось. Оба пулевых.
— Это лучше чем ничего, — деловито заметил Гарик, прикуривая сигарету.
— Так, теперь смотрите, что с вашими калашами получается. У нас есть шесть магазинов и девяносто восемь патронов. Тохан свою разгрузку выкинул, поэтому только Гариковская осталась.
— Конечно, выкинул, — подтвердил я. — Ее кровохлёб на лоскуты порвал, она ни на что не годится больше. А магазины и сюда неплохо помещаются.
Я похлопал по боку штанины, где были нашиты точно такие же кармашки.
— Карманы — несерьезно, — заключил Игорь. — Давай забирай мою разгрузку и четыре магазина. Забивай по двадцать патронов для ровного счета. Это будет восемьдесят.
— А ты с чем останешься? — не понял я.
— Мне и восемнадцати хватит. Я надеюсь.
— В смысле ты надеешься? Тут дело серьезное, — начал я. — А если набежит толпа ремехов или, еще хуже, кровохлёбов? Нам тогда всего этого безобразия хватит на пять минут, если не меньше!
— Ну, вчера же справились как-то, — Гарик пожал плечами, выпуская струйку дыма.
— Вчера Бабах из пулемета поливал во все стороны! — я эмоционально всплеснул руками. — Плюс в «Тигре» до фига еще оставалось, плюс Седой с Копыто…
Я невольно замолчал, вспомнив последние мгновения жизни несчастных вояк.
— Ну, смотри, Тохан, — протянул Игорь. — Я вижу здесь определенную логику. Вот мы шутили, что Бабах — это тяжёлое оружие и огневое подавление. А так и выходит. У него самая мощная пушка на ближней дистанции. Ты автоматчик. Стреляй экономней и срезай ремехов на средней дистанции. Если всё правильно сделаем, как раз отстреляешь магазин, уйдешь на перезарядку, и Бабах добьет тех, кто добежит. Ну а я типа снайпер. Мне главное — прицелиться. К тому же если что перекинешь магазин.
Часть 9
— Хороший снайпер без винтовки-то, — начал было Вишняков, но я его перебил:
— А вот ты не поверишь, Вовка, но действительно неплохой. Я сам видел, как Мезенцев со ста метров в пачку сигаретную попадает.
— Ста пятидесяти, — укоризненно поправил тот.
Я вытянул руку и помахал ладонью из стороны в сторону, что должно было означать некую погрешность или неточность в подсчетах.