Помнится, Володьке так понравился этот мех, что он потратил полтора дня на то, чтобы старательно перерисовать его из книжки на альбомный лист и красиво раскрасить по мере сил и возможностей. Почему-то мне даже отчетливо представлялась эта картина, как Вован сидит за учебным столом у окна и старательно, высунув язык, выводит контуры мощного меха. Тогда у него как раз было домашнее задание сделать рисунок на свободную тему.
И вот, добавив под своим шедевром многозначительную надпись «Мародёр», Вовка пошел сдавать домашнее задание. Но преподаватель, очевидно, абсолютно не сведущая в боевых роботах женщина задала очень простой вопрос: «Володя, а ты знаешь, кто такой мародёр?» И Бабах, конечно же, ответил вполне логично: «Знаю! Это семидесятипятитонный сферовский мех!» После чего, собственно, и получил двояк.
— Дура она… — с улыбкой протянул я окончание своих мыслей.
— Кто, Нат? — поинтересовался Вишняков.
— Нет, преподша твоя по ИЗО.
— Почему?
— Потому что ее задача была рисунок оценить, а не то, знаешь ты значение слова мародёр или нет.
— Да, мне теперь всё равно, — отмахнулся Вовка, целенаправленно двигаясь к входной двери в дом, где мы ночевали. — Какой теперь от этого толк? Как оценки по ИЗО нам сейчас помогут?
— Никак, — хмыкнул я.
— Вот именно. Так что нет никакого смысла это всё вспоминать.
«Ну вот, и Вован туда же, — мрачно подумал я. — Смысл есть. Вспоминая такие истории, мы не забываем, кто мы и к чему стремимся. А то такими темпами не успеешь оглянуться, как всю жизнь за тебя эта чёртова побрякушка проживет, подсказывая, что делать и куда идти… И почему же она до сих пор молчит? Неужели тут действительно никому не нужна помощь? И даже Нат? Чёрт, зачем же она ушла? Наверняка бы придумали, как ей помочь, и нам домой вернуться…»
Мы вошли в сени, и Вовка принялся отодвигать стулья, подпиравшие дверь. Я поправил автомат. Мысли снова вернулись к тому странному ощущению, словно Нат всегда была частью нашей маленькой команды. Будто она действительно должна быть именно здесь. Что ж, я вновь вернулся к мысли, что больше мы с ней не увидимся. Настроение начало портиться, и я поспешил за Вованом, охотно вовлекаясь в пустой разговор о том, где и что надо посмотреть, лишь бы только не думать о том, что больше ее не увижу.
Глава 3. Ловчий
Боливар гудел двигателем, размеренно покачиваясь из стороны в сторону на грунтовой дороге. Я отрешенно созерцал проплывающий за окном пейзаж застывшего моря выгоревшей травы. Из динамика раздавались медленные, тягучие ноты гитарного соло группы «Пинк Флойд», словно написанные специально для того, чтобы молча думать о своем.
Вовка опять что-то мудрил с обрезом двустволки, приспосабливая какую-то, пока только ему понятную конструкцию из обрывка округлого чехла, подобранного в поселке, и нескольких ремней. Старательно протертая от пыли и грязи «Сайга» стояла рядом. Приклад оружия упирался в пол, а корпус был зажат в стыке между сидениями, образующими лежанку.
Мезенцев тихо покачивал головой в такт музыке, следя за тем, чтобы Боливар не сошел с пыльной колеи. Я сидел на привычном месте, прижавшись головой к стеклу и чувствовал, как с каждой секундой движения машины надежда увидеть вдалеке знакомые очертания фигуры брюнетки становится всё меньше и меньше.
Солнце начинало клониться к линии горизонта. По кажущемуся бесконечным морю застывших волн поползли мелкие рябящие тени. Мы находились в движении около получаса, и поселок давно скрылся из вида, затерявшись среди холмов.
Сборы заняли у нас чуть больше времени, чем планировалось. Мы бегло осмотрели несколько домов и в одном из них обнаружили нетронутый временем и мышами шкаф с бельем. Похоже, жилище принадлежало пожилой паре. На стене висела выгоревшая свадебная фотография в пластиковой рамке с облупившейся серебряной краской, на которой неизвестные мужчина и женщина улыбались и были молоды. Рядом, на большом столе, расположились еще фотографии в рамках поменьше. Очевидно, дети и внуки. Я хотел подробнее их рассмотреть, но тут Вовка отвлек меня тем, что стал радостно демонстрировать стопку цветастых одеял.
Шкаф всё еще сохранил давно забытый запах нафталина, призванного отпугивать моль. Лично я был рад обнаружить стопку классических семейных трусов, украшенных аляповатым узором каких-то словно перетекающих друг в друга амеб. В любом случае, тщательно их осмотрев и как следует выхлопнув, я натянул на задницу те, что были в середине стопки, закинув остальные в машину.