Я, с трудом переводя дыхание, сел и осмотрел себя на предмет ранений. Спина и руки сильно ныли, но, похоже, всё цело.
«И кому в голову пришло так эту тварь назвать? – подумал я, смахивая с лица выступивший пот. – Ловчий, придумают же такое… Неужели всё обошлось?»
– Парни, чтоб вас, вы живы?! – долетел сквозь звон в ушах крик Мезенцева.
Я приподнялся и посмотрел в сторону буханки.
Игорь с автоматом наготове стоял на крыше, переводя быстрый взгляд с развороченного борта автобуса на нас и обратно.
– Да! – ответил я. – Тварь не шевелится?!
– Нет! Ее разворотило на несколько кусков! Сука, вот это план! Бабах молодец!
– Бабах всегда молодец! У него был план! Вовка решил сделать большой бабах!
– Конечно, я же Бабах! – живо подключился Вишняков, расплывающийся в победоносной улыбке.
Мезенцев засмеялся, показывая поднятый вверх большой палец.
– Ты-то как? – спросил я, поворачиваясь к Вишнякову.
Голос сильно дрожал, а руки совершали множество ненужных действий, смахивая с одежды грязь, словно это сейчас было действительно важно.
– Нормально! – отозвался он, выдав поток матерной брани, суть которой сводилась к тому, что он чуть не обделался. – Куртку жалко. Смотри, что эта тварь сделала!
Бабах поднялся на крыше и раскинул руки. Один рукав выглядел нормально, а второй был оторван почти под самое плечо. Видимо ткань была какого-то хитрого плетения, потому что вместо ожидаемых лоскутов, разорванный край выглядел очень ровным, словно отсеченным резким взмахом самурайского меча. Только лишь длинные нити, торчавшие из обрывка, выдавали, что это не так.
– Ничего, так даже круче смотрится! – громко ответил я, похлопывая по звенящим ушам.
– Я вас как увидел, засомневался поначалу, – радостно подключился к диалогу незнакомый паренек, широко улыбаясь. – Смотрю, одежда вроде бы как старики говорили. Черная форменная. Нет, думаю, быть не может! Чтобы спустя десятки лет и странники снова вернулись…
Я перестал осматриваться и посмотрел на него. Загорелое лицо незнакомца расплывалось в улыбке. Выглядел он вполне обычно, хотя в чертах лица и разрезе глаз прослеживалось что-то азиатское. Я почему-то подумал, что и говорить он должен с характерным акцентом. Но это было не так. Говорил парень почти так же, как и мы. Разве что иногда слишком твердо произносил некоторые согласные, словно собираясь кашлянуть. Дополняли образ хрипловатого советчика кроткие волосы, отливающие в лучах вечернего солнца матовыми бликами, нос с небольшой горбинкой и тонкие губы. Издалека я назвал его телосложение худощавым, но это не совсем так. Да, парень не качок, и объем бицепса не шел ни в какое сравнение и Гариковскими «банками», но он был в разы крепче, чем мы с Вовкой вместе взятые.
Под бронзовой кожей перекатывались и бугрились сухие, проработанные мышцы, опоясанные сетью толстых жил и вен. Теперь стало понятно, как ему удалось столь быстро втащить на крышу мою тщедушную тушку.
– Еще смотрю, со стороны Тихих Холмов едут, – радостно продолжал он. – Думаю, быть такого не может! Ведь туда давным-давно никто не суется! А потом ты так глупо высунулся, и тебя ловчий потащил. Нет, думаю, точно придурки какие-то! Сейчас их быстро закарачат. Просто одежду нашли где-то на старом складе, вот и всё. А когда ты стрелять в него начал, я уже точно был уверен, что вы и не странники вовсе. Но потом третий ваш машину быстро на возвышенность загнал и первым же выстрелом ловчему силовое реле выбил. Быть не может, думаю! Да еще и оружие как у странников. Ну нет, таких совпадений не бывает, можно ему гранату доверить. То есть тебе!
Парень улыбнулся еще шире и ткнул в меня пальцем. Он говорил с такой скоростью и радостью, что, наверное, его не смог бы перебить даже Бабах. Я еще не до конца осознал всё произошедшее, поэтому изобразил дежурную улыбку и согласно кивнул.
– Подожди, – всё же вклинился Вишняков. – Тебя как зовут хоть?
– Рагат! – парень сделал ударение на последнем слоге имени и протянул руку. – Вот это действительно великий день! Странники вернулись! А как к вам обращаться?