Рагат радостно улыбался и тоже показывал поднятый вверх большой палец.
«Похоже, жесты одобрения здесь точно такие же, – заметил я. – К слову, и как нам теперь быть? По идее надо соблюдать пункт три устава идиотов и ничего о себе не рассказывать. Бабах в этом плане оказался хитрее всех, быстро придумав новое имя. Впрочем, надо еще поразмыслить, что это дает. Главное, что Рагат назвал нас странниками. Странниками в черной форменной одежде. Учитывая то, что ремехи и переработка в этот мир явно заглядывали, похоже, у нас есть шанс попробовать что-нибудь разузнать о следующем переходе… Ну а с анализом угрозы всё ясно. Кем бы Рагат ни был, он явно на нашей стороне, раз помог с ловчим расправиться».
– А ты чего сам его гранатой не грохнул? – словно уловив ход моих мыслей, поинтересовался Вишняков, пнув оторванный грунтозацеп монстра.
– Да куда мне! – отмахнулся Рагат. – Это же надо точно под броню попасть, иначе никакого толку не будет. Отскочит в сторону, и всё. Я же не странник, я так не смогу!
– Тихие Холмы – это что значит? – уже почти по-свойски поинтересовался Вишняков.
– То, что туда никто не ездит и не ходит, – пожал плечами парень. – Это территория ловчих. После вторжения остались, на выживших одиночек охотятся. Их там полно…
– Чего?! – невольно воскликнул я.
– А вы разве их приборами своими не обнаруживаете? – парень устремил на меня простодушный взгляд. – Старики говорят, у вас такие были на броневиках… Как это, сканеры. Разве нет? Я думал, вы так и проехали… А где ваш броневик?
Меня словно окатило холодной водой. В одну секунду я забыл о ноющей боли в спине и суставах. Даже нижняя челюсть как-то мелко затряслась, словно я собирался что-то сказать, но слова никак не хотели слетать с губ. Рагат недоуменно поднял бровь, и тут парни пришли на помощь.
– Что у нас есть, а чего нет – это секрет, – с напыщенной важностью заметил Вован.
– Мы только второй день, – пожал плечами Мезенцев, словно это было нормальной практикой.
– Понятно, как скажете, – согласно кивнул парень и посмотрел в сторону водонапорной вышки, возвышающейся вдалеке над кладбищем машин.
Радостная улыбка Рагата тут же уменьшилась в размере, а глаза хитро сощурились.
Мы проследили за его взглядом.
По противоположному склону, поднимая за собой облака пыли, стремительно двигались две светлые точки.
– Это кто? – деловито поинтересовался Мезенцев, очень талантливо скрывая беспокойство.
– Красные Кони. Отец послал… – протянул парень голосом, лишившимся былого задора. – Следили за мной…
– Это плохо? – уточнил Гарик.
– Нет-нет, волноваться нет причин. Вы же странники! Красные Кони сейчас глазам не поверят! Эх, надо встретить, показать, что ловчего здесь больше нет…
Рагат натянуто улыбнулся и, прежде чем мы успели еще хоть что-то спросить, поспешил в сторону приближающихся машин.
– Вашу мать, – тихо прошептал я, когда паренек отошел на приличное расстояние.
Мысли вновь закрутились в лихой вихрь, больно ударяясь о стенки черепной коробки. Я даже сам того не заметил, как подцепил цепочку медальона и, достав его из-под рубашки, стал старательно тереть пальцами, будто это могло придать ему какой-то импульс и пробудить от спячки.
Оказывается, мы всё это время ходили по поселку, осматривали дома… Спорили о том, надо ли идти за Нат… Ехали по дороге, изучали брошенные машины, даже не подозревая о том, что там могли быть эти мерзкие порождения переработки. А то, что это именно они, у меня никаких сомнений не было. Ведь недаром же Рагат сказал, что остались после вторжения.
Часть 15
А что это еще могло быть, если не она?
И самое страшное в этой ситуации то, что пресловутые медальоны даже не думали предупредить о возможной опасности! Наконец-то я понял, чего именно не доставало всё это время. Медальоны молчали, даже когда напал ловчий. И пора было признать очевидный факт — в этом мире они почему-то совершенно не работали.
Глава 4. Дар и Великий Конь
Ветер задувал в салон пыль сквозь проём вырванной дверцы. Я, запустив руки под рубашку, натирал ушибы мазью, которую любезно предоставил Рагат. Больше всего ныли поясница, плечи, сдавленная лодыжка и кисти рук. Как назло, чёртов кхуман ухватил как раз за ту же самую ногу, которую я подвернул в городе вырванных сердец. Повторная травма дала о себе знать, и я старался не опираться на ноющую ступню, невольно думая о том, что было бы неплохо разжиться пресловутыми УРК.
Коричневый стеклянный пузырек примостился рядом на столе. Внешне он очень напоминал советскую мазь «Бом-бенге» с такой же маленькой капроновой крышечкой, разве что горлышко чуть шире, а сама стекляшка немного короче.