— В общем так, — начала девушка. — Никогда бы не подумала, что придется объяснять очевидные вещи. Как вы уже догадались, есть огромное количество параллельных миров. У нас их так называют. Медальоны — это отличительный знак людей, призванных защищать свой и ближайшие сектора от вторжений. Это одна из их функций. Про вторую я уже рассказала. Третья — выступать в роли ключа, соответственно. Не знаю, как у вас это должно было быть, но обычно есть специальные центры, в которых подобные нам… Подобные мне проходят подготовку под пристальным надзором кустоса. По итогам многочисленных проверок и экзаменационных испытаний выдается медальон. Символ верхней части змеи — означает специализацию. Я после воспитательного дома поступила в университет здравоохранения. И только после этого проходила спецподготовку в центре. И так совпало, что мне достался медальон с крысой… Крыса это, а не мышь…
— Пару уточняющих вопросов, — быстро вставил Игорь, потянувшись за водой.
Я молча передал бутылку.
— Воспитательный дом — это что?
— Это заведение, где растут дети, оставшиеся без родителей или вовсе их не знавшие.
— Детский дом, по-нашему, — заключил я.
— Наверное, — без особого интереса бросила Нат. — Эти штуки хитро работают. Они не выдаются людям с родственными привязанностями. Эффективность будет очень низкой. Как правило, кустосы берут в воспитанники только сирот.
— Но у нас-то родители есть, — заметил Вишняков.
— Так вас никто и не обучал. И медальоны вы не покупали, — с легкой язвительностью парировала брюнетка. — Я, вообще, не знаю, как они на вас работают. Говорю же, это энергетические матрицы, их никак не обдурить.
— Может, потому что мы не в своем мире находимся? — предположил я. — Может быть, поэтому и работают.
— Нет, Палыч, — рассудительно заметил Мезенцев, сделав большой глоток. — Они сразу сработали. Вспомни День Панка…
Я согласно кивнул. Что-то по-прежнему не сходилось, так что стоило послушать дальше.
Нат не проявила никакого интереса к нашим рассуждениям и продолжила:
— Ты там про переработку спрашивал… Вот это всё, — девушка небрежно провела ладонью по шраму, — это всё переработка.
Вновь воцарилась тишина.
Нат сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и заговорила, глядя куда-то мимо нас:
— Переработка идет сразу за первой волной. В первой волне, как правило, эти черные твари. Медведи, которые вам машину поцарапали. Я эти отметины сразу узнала. Их задача сломить волю жителей мира, посеять хаос и дезорганизовать. Нанести массовый урон защитникам. Сломить их волю и посеять страх. А потом открывается портал или переход, как вы называете, и приходит переработка. Огромный механический центр и куча боевых машин… Самовосполняющиеся сволочи…
— Это как? — спросил Вишняков.
— Кровохлёба видели? — хмыкнула девушка.
Я молча кивнул.
— Когда-то это был человек…
— Чего? — выпучил глаза Володька. — Какой к чёртовой бабушке человек! Он же огромный!
— Больше на кибернетическую обезьяну похож, — согласился я.
— Человек, — настойчиво повторила Нат. — Откуда, вы думаете, это всё?
Она подцепила край футболки и задрала до груди.
Живот девушки рассекала такая же ветвистая сеть тонких шрамов, соскальзывая на бока. Местами линии превращались в большие круглые или овальные рубцы. Видимо, в этом месте кожу протыкало что-то соответствующего диаметра. Именно одну из этих отметин я и увидел тогда в салоне буханки.
«Вот чёрт, — опешил я. — Как же это было больно… Если это всё разрезы, то ее же практически полностью на куски порубили! Бедная Нат! Какой подонок мог такое сделать?!»
От этих мыслей к усталому сознанию начала подступать дурнота, и я молча опустился прямо в дорожную пыль, положив автомат себе на колени. Гарик приподнял «Кангол» и стал заглаживать волосы.
Нат быстро вернула одежду на место.
— Они вкачивают ускоритель роста… Заменяют кости и органы… — и без того хрипловатый голос девушки опустился еще ниже, но при этом в нём не прозвучало страдальческих эмоций.
— Есть специальные машины, которые буквально вытягивают тебя до нужных габаритов. Мощные токсины медленно заполняют кровь, пропитывая внутренние органы и перепрограммируя ДНК так, чтобы медленно убить воспоминания, самоопределение, разум и сознание. Место каждого уничтоженного отродья переработки займет новое. А то и два…
— А зачем это всё? — совершенно искренне поинтересовался Вишняков, опускаясь рядом.