И хоть я и погрузился в свои горестные размышления о судьбе брюнетки, всё же заметил странный взгляд, с которым Красные Кони уставились на полторашку чистой воды. Перекидываясь редкими фразами, мы с Бабахом почти полностью осушили емкость, утоляя жажду после напряженной схватки с ловчим, что явно не нашло понимания среди здоровяков.
Сами Кони явно держали во рту какую-то непонятную штуку, периодически задвигая ее за щёку, чтобы перекинуться фразами. Всё это выглядело еще более комичным, чем тот приветственный поклон. От всех этих движений создавалось такое чувство, что у них во рту находится жевательный табак. Ну а в нашей, сто тридцать пятой школе Калининского района города Челябинска, их бы за такое неизбежно осмеяли. Причем большинство шуток явно бы крутилось вокруг того, что парни берут за щёку. Впрочем, учитывая габариты и мышечную массу бойцов, скорее всего, это стало бы последней шуткой рискнувшего юмориста.
Рагат явно хотел что-то сказать по поводу воды, но не решился лезть с наставлениями к пресловутым странникам. И сейчас такой расклад был весьма кстати. Хорошо, что к нам относились как к кому-то очень важному. С другой стороны, знать бы еще, что всё это значит и к чему приведет.
Следом за «Жигулями» Красных Коней двигался второй подобный монстр тоже кустарного производства. Точно определить модель я не смог, так как от кузова практически ничего не осталось, кроме крышки капота с изображением жеребца. На сварной площадке в области багажника так же возвышались очертания массивного оружия, затянутого пыльником. Я предполагал, что это крупнокалиберный пулемет на манер старого ДШК или современного «Утёса». Ведь если всё окружающие предметы в этом мире весьма похожи на привычные нам, значит, и оружие может оказаться таким же.
Впереди, указывая путь, ехал Рагат. В отличие от Красных Коней, он управлял более юркой «Нивой», так же значительно переделанной и обшитой множеством дополнительных элементов. Больше всего в глаза бросалась конструкция из толстых стальных труб, опутавших кузов подобно внешнему скелету, отчего шустрая машинка начинала походить на пустынную багги. В отличие от монстров-жигулей Красных Коней, закрытый салон «Нивы» не имел установленного вооружения.
Судя по тому, как одна из сопровождавших машин постепенно сменяла другую, меня не покидало стойкое ощущение того, что здоровякам хочется нас разглядеть. А может, и не нас, а Боливар. Наверное, им понравился яркий цвет, сильно выделявшийся на фоне давно облупившейся краски и ржавчины других автомобилей. А может, сама буханка казалась чем-то диковинным. Впрочем, учитывая окружающий нас модельный ряд, наверняка некий аналог уазика здесь тоже существовал.
Так мы двигались около часа. Я не знал состав мази, но эффект оказался чудодейственным. Несмотря на резкий горьковатый запах, я почти забыл о боли в спине и суставах. Даже сдавленная лодыжка перестала отзываться неприятными ощущениями при попытке пошевелить ею.
Закрыв пузырек, я спрятал его в уголок пластикового ящика, решив, что просто «забуду» вернуть, пока Рагат сам не заикнется. В конце концов Вовкина стратегия заимствования оказалась весьма здравой, особенно учитывая тот факт, что мы понятия не имеем, с чем еще предстоит столкнуться.
Тем временем холмы постепенно исчезли, превратившись в большое открытое пространство. Прокатанная дорога поднялась над землей широкой насыпью, вдоль которой виднелись редкие плешивые кустарники лесопосадок. Большинство растений выглядели абсолютно безжизненными, и только на некоторых веточках трепыхались мелкие листочки, покрытые пылью. Где-то вдалеке проплывали белёсые полукруглые крыши опустевшего поселка.
Боливар недовольно зарычал двигателем, когда колонна начала взбираться на высокий подъём. По мере движения на фоне светлого неба проступало всё больше и больше очертаний каких-то странных домиков. И только когда мы оказались на широкой плоской вершине, я понял, что это и не жилища вовсе.
Мы въехали в самое настоящее оживленное поселение, больше походившее на трейлерный парк из американского кино. Всевозможные грузовики и фургоны, составленные в несколько рядов, образовывали самые настоящие улицы. К входным дверцам были приставлены аккуратные приступки и лесенки, сколоченные из разномастных материалов. Цветастые покрывала, выгоревший на солнце брезент, яркие пятна каких-то тазиков и ведер, стоящих на территории импровизированных дворов — всё это заставляло бегать глазами из стороны в сторону, стараясь быстро сообразить, где именно мы оказались и как дальше себя вести.