— Хорошо спрятал, никто не догадается, — саркастически заметил я, закончив смахивать соринки с калаша.
— А кто сюда полезет? Ты же видишь, какое к нам отношение. Даже эти бугаи Красные типа поклонились.
Вовка многозначительно поднял указательный палец и вышагнул на улицу.
— Блин, Вован, это же наше барахло, надо как-то, — я задумался, подбирая слова, — надо что-то…
— Тохан, если хочешь, оставайся в машине. А я пойду осмотрюсь, — хихикнул Вишняков.
— Я тоже осмотреться хочу.
— Тогда пошли. Ты это, выдыхай почаще и не пытайся всё контролировать. Смирись с тем, что это порой просто невозможно.
Я, будучи вновь поражен глубиной философского осмысления Вована, вышагнул следом на пыльную траву, раздавленную десятками колёс.
Поселение заполняло множество звуков повседневной жизни. После тишины холмов, нарушаемых лишь шуршанием ветра и стрекотом насекомых, слышать такое было очень непривычно.
Гудели голоса, позвякивали инструменты ковыряющихся механиков. Повсюду что-то поскрипывало и лязгало. Где-то вдалеке завелось несколько двигателей.
Я накинул автомат на плечо и посмотрел на небо.
Солнце начинало движение к линии горизонта. Желтые лучи касались выгоревшего брезента растянутой крыши и бронированных бортов фургонов, отражаясь красивыми бликами в хромированных деталях машин Красных Коней. Под ногами хрустели чахлые стебли смятой травы. Похоже, это своеобразное, расположенное на возвышенности плато находилось в запустении не один год, пока не нём не встало на стоянку это…
«Поселение? — подумал я. — А как правильно назвать данный лагерь? Если разбираться, то местные очень похожи на самых настоящих кочевников. Только вместо коней и юрт у них грузовики и фургоны. Впрочем, кони тут тоже есть, но весьма своеобразные. Интересно, чем обусловлено такое отношение к логотипу эротического журнала?»
Мне понравилось это сравнение с кочевниками. Во всяком случае, пока оно казалось максимально точным. Негромко хмыкнув в знак согласия с ходом собственных мыслей, я поспешил за парнями.
Смена обстановки с пыльного салона буханки на оживленный гул поселения невольно отвлекала от мрачных мыслей. Вопросы никуда не делись. Особенно тот, почему медальоны не работают в этом мире. Но, во всяком случае, теперь они провалились куда-то на второй план, уступив место здоровому любопытству. К тому же я был уверен, что в скором времени получу ответ. Ведь мы приближались к «шатру» главы кочевников и отца Рагата.
А кто еще мог прояснить ситуацию, если не местный лидер?
У входа стояли двое Красных Коней, на плечах которых висели помповые ружья, со спиленными прикладами. Модель я определить не мог, но судя по тому, насколько они были затертыми, пользовались дробовиками очень давно и активно. Отдельные элементы оружия были украшены небольшими полосочками ткани с поблескивающими металлическими побрякушками. Мне даже показалось, что это самые настоящие ювелирные изделия из серебра или платины с вкраплениями драгоценных камней. Впрочем, пристально разглядывать дробовики я не стал.
Стоило нам приблизиться, как оба охранника изобразили этот странный полупоклон и поспешили откинуть пыльный полог брезента, пропуская нас внутрь. Шагающий впереди Гарик важно кивнул в ответ, словно так и должно быть. Вовка протянул вежливое «благодарю» и проскользнул следом. Похоже, Вовану действительно нравилась царящая вокруг суматоха. Может быть, это подобранная куртка оказывала на него такое загадочное действие, но Бабах выпрямился, расправил вечно ссутуленные плечи и стал буквально излучать какую-то непоколебимую уверенность в каждом движении.
«Наверное, так и должно быть, — подумал я, протиснувшись следом за парнями. — По сути дела, мы же понятия не имеем, что делаем и куда идем. А чем наглее делаешь лицо, тем больше другие убеждаются в твоей правоте. Что ж, нам такой подход явно не повредит».
— Странники! — окликнул нас сильный хрипловатый голос. — С большим уважением к вашему искусству владения оружием всё же вынужден попросить оставить его здесь!
Мы обернулись.
В паре метров от нас стоял небольшой стол, сколоченный из грубых досок. Прямо за ним возвышался могучий мужчина в форменной одежде Красных Коней. На вид ему было лет шестьдесят, но, несмотря на это, он крепко стоял на ногах, не сводя с нас искрящихся любопытством глаз. Густая темная борода с проседью была аккуратно ухожена, а по бокам украшена вплетенными в нее ленточками из ярко-красной атласной ткани.