— Да, — кивнул Вишняков. — Всё было под полным контролем!
С этими словами он указал на оторванный рукав косухи.
— Вот, даже приманку специально приспособили!
— И как же повел себя мой сын? — тут же поинтересовался Великий Конь, не глядя в сторону Рагата.
— Как расчетливый тактик, — продолжил импровизировать Мезенцев. — Оценил местность, расстановку сил, обеспечил средствами поражения. Так что уничтожение ловчего во многом его заслуга.
Явно не ожидавший такой интерпретации случившегося, паренек буквально засиял от радости и посмотрел на отца, но тот лишь еле заметно кивнул, восприняв всё как должное.
— Ну что ж, давайте не будем и далее тратить время впустую, — сказал Великий Конь, поднимаясь. — Следуйте за мной, странники, и вы лично убедитесь в том, что всё исправно работает.
Часть 18
Окружающие мужчины последовали примеру Пасида. «Шатер» заполнился деловитым шумом. Только пожилая женщина в белом халате осталась сидеть на месте, перебрасываясь редкими фразами с проходящими мимо людьми.
Мы поднялись и тут же оказались в центре внимания. Собравшиеся спешили поприветствовать пресловутых странников. Рукопожатия были крепкими, но без какого-либо вызова. Лично мне подобные посиделки показались очень странными. По сути дела, мы только и успели, что ответить на несколько вопросов, и не более того. Нам даже чаю никто не предложил.
Я посмотрел на Рагата. Паренек хотел подойти к отцу и поговорить, но тот был занят раздачей распоряжений подчиненным. Сын Великого Коня несколько раз переступил с ноги на ногу, привлекая внимание, но остался проигнорированным. Вместо этого Пасид указал рукой в нашу сторону и жестом призвал следовать за ним.
Со всех сторон сыпалось множество вопросов. Вовка виртуозно отшучивался или же отвечал вопросом на вопрос в свой фирменной манере, чем ставил большинство потенциальных собеседников в тупик. При этом на его лице играла такая добродушная улыбка, что никто и не думал на него обижаться, видимо, посчитав, что у странников так принято.
Гарик по большей части многозначительно молчал или неопределенно пожимал плечами. В общем, парни из последних сил старались соблюдать третий раздел устава, и пока это неплохо получалось.
Я же просто перенаправлял всех с вопросами к Игорю, ссылаясь на то, что он у нас главный, а мне рот открывать вообще не положено. Похоже, некое подобие субординации находило понимание в здешних кругах, и от меня быстро отставали.
Новая информация о загадочном даре и пятилетнем обмене запали в голову, и мне стало любопытно узнать, что это всё означает. Но куда больше меня всё же не покидали тяжёлые мысли о том, где сейчас Нат.
«Может, она увидела пылевой след и всё-таки пошла за нами? — размышлял я, чувствуя себя весьма неловко в окружении незнакомых людей. — Тогда у нее есть реальный шанс. Считай, мы проехали и никого не встретили. Если на следы выйдет, то сможет и досюда добраться. Как раз кхумана того мы грохнули, так что маршрут безопасный…»
Тем временем мы обогнули один из фургонов, служивших стенками «шатра», и вышли через другой охраняемый вход. Стоило оказаться на улице, как вопросы сразу стихли, а женщины поспешили накинуть на головы однотонные платки.
За пределами «шатра» на большом пустом пространстве собралось множество людей, со всех сторон обступив грузовик, очень похожий на армейский «Урал».
Первое, что бросилось в глаза, так это то, что борта были раскрыты, подобно лепесткам гигантского цветка, а в центре кузова размещалась громоздкая установка, напоминающая нечто среднее между аппаратом МРТ и портативным крематорием. Достаточно бросить беглый взгляд на устройство, чтобы определить, что оно никогда не являлось частью этого мира. Высокотехнологичные хромированные детали и панели искрились золотистыми бликами в лучах вечернего солнца. Два ряда высоких полированных труб, расположенных по обеим сторонам установки, чем-то напоминали орган.
И хоть нам про это никто не говорил, я готов был поспорить, что эту установку притащил кто-то из кустосов. И взялась она, видимо, оттуда же, откуда у Трэйтора оказался парящий броневик с рельсой, а у вояк пресловутый УРК.
Рядом с раскрытым кузовом стояли носилки, на которых обложенный по краям ритуальными атрибутами лежал покойник, накрытый белой чистейшей тканью. Это был мужчина преклонных лет с густой неопрятной бородой. Напротив носилок стояло четыре маленьких табурета. На них, печально осунувшись, видимо, сидели самые близкие люди усопшего.