— Звучит логично, — согласился Игорь. — И это начинает раздражать…
Мезенцев покрутил головой по сторонам, чтобы убедиться в том, что никого нет рядом, после чего добавил, наклонившись поближе к нам:
— Давайте по чесноку, парни, но без сигналов наших железок мы рискуем долго не протянуть.
— Ты поэтому сказал, что мы несколько дней с кочевниками пробудем? — понимающе уточнил Вован.
— Да. Здесь безопасно, и точно никакая тварь из-под земли не выскочит.
— Думаешь, нам хватит нескольких дней, чтобы сообразить, куда дальше двигаться? — поинтересовался я.
— Я не думаю, Палыч, я почему-то в этом уверен, — Мезенцев как-то странно улыбнулся и посмотрел вдаль.
Я проследил за его взглядом.
Красный диск солнца уже коснулся линии горизонта. Степь медленно окутывали синеватые сумерки, и только на нашем холме ярко пылали последние отблески уходящего дня. Мы невольно замолчали, поудобней расположившись на своих местах, и задумчиво наблюдали за тем, как солнце скрывается за рябящей кромкой земли.
Всё это напомнило то, как мы с ребятами ходили до Дюка в нашем родном Челябинске. Перекресток так же располагался на возвышенности, и в начале лета было особенно хорошо видно, как солнце медленно скрывается за очертаниями плоских крыш. Обычно мы брали с собой по бутылочке пива и молча провожали светило, думая каждый о своем.
Вот и сейчас достаточно просто неотрывно смотреть на угасающий диск, чтобы видеть то, как медленно он скрывается за кромкой земли. Зрелище заняло всего несколько минут, но этого хватило, чтобы мысли успокоились, а по телу распространилось какое-то странное расслабляющее чувство, правда, порядком приправленное нотками тоски.
— Я бы пивка сейчас бахнул, — протянул Вишняков.
— А ты спрашивал? Может, у них есть? — рассеянно отозвался Гарик.
— Спрашивал. Этот клан не варит. А всё, что осталось после гибели мира, они уже выпили. Но делают какую-то настойку. Мне предлагали. Я нюхнул и что-то передумал. К тому же пьянство здесь не приветствуется. Только по праздникам. Так Великий Конь распорядился.
— И как вам воспитательные методы Великого Коня? — тихо хмыкнул я, еще раз оглядевшись по сторонам.
— Ты про то, как он с сыном обращается? — уточнил Гарик, доставая из кармана помятую пачку «Мальборо». — Да, жалко парня, достается ему от бати.
Я молча кивнул.
— Я так понял, Рагат лишнего наболтал, — Мезенцев покрутил пачку в руках, — а Конь явно не хотел нас во все тонкости посвящать. Но всё равно как-то жестко было…
— Ага, публично перед всеми унизил, — я согласился.
— Так-то по правилам клана Рагат должен его место унаследовать потом, — заметил Бабах и подкинул в огонь еще веточек.
— А, тогда понятно, — многозначительно протянул я.
— Что именно понятно?
— Ну, старший Пест, видимо, думает, что так закаляет силу духа сына. Хотя на самом деле тупо идиотом его выставляет… Видимо, такая ерунда у некоторых отцов в крови…
— Это не отцы, Тохан, — заметил Гарик, покрутив в пальцах сигарету. — Это бодрые бати.
Я вопросительно поднял бровь.
— Отцы — это те, кто понимает, что для получения результата надо в своего отпрыска вложить труд и личное время. А бодрые бати считают, что можно ничего не делать, и оно само будет лучше всех.
— А в этом есть определенный смысл, — горько хихикнул я. — Мой вот, если подумать, наверное, хотел, чтобы сразу получился индивид с комплекцией Шварценеггера и эрудицией Вассермана. Но тут не фартануло, и вырос какой-то бесполезный дрищ.
— Ты к себе несправедлив, — хмыкнул Гарик.
— Ага, что значит бесполезный дрищ? — поддержал Вишняков. — Ты весьма полезный дрищ!
— Да, забавный термин «бодрые бати», — сказал я, поблагодарив Вована за поддержку ироничной улыбкой. — Очень точно отображает суть. Сам придумал?
Гарик кивнул.
— А я, Тохан, помню, как Павел Федорович учил тебя в футбол играть, — хихикнул Вишняков, потянувшись за пиалой.
— Не напоминай, — я отмахнулся, почувствовав легкое раздражение.
— А что, весело было!
— Тебе, конечно, ты же со стороны смотрел.
— А что за история? — Гарик перевел на меня взгляд. — Я не припоминаю.
— Конечно, не припоминаешь, это же было до того, как ты к нам в школу перевелся.
Вишняков продолжил на меня смотреть с хитрой улыбкой, явно ожидая, что я изложу всё в красках. Но мне вовсе не хотелось об этом вспоминать. Впрочем, судя по выразительному взгляду Мезенцева, он тоже настроился на байку у костра.