Я понял, что отмолчаться не получится, тяжело вздохнул и начал пересказ:
— В общем, собрались мы как-то играть в футбол двор на двор. Ну, как мы?.. Все пацаны с нашего двора. Ну и я за компанию, чтобы с коллективом, так сказать.
— Так ты же не умеешь, — заметил Гарик.
— Вот именно, в этом и суть истории! — ухмыльнулся Вишняков.
Я злобно на него посмотрел, но это только еще сильней развеселило Бабаха.
— В общем, ребята играли, а я так, на трубах сидел. Морально поддерживал, в общем. Ну и вот, идет игра, все бегают, устают. И тут меня на подмену типа выпускают. Так, чтобы нашим защитникам дать отдохнуть немного. И всё бы ничего, только вот мой папа это безобразие вызывался судить.
— Серьезный подход, — хмыкнул Гарик и потянулся к ржавому баку, чтобы подхватить горящую веточку. — Сидя у костра, прикуривать от зажигалки — это извращение… Ну, и что дальше?
— Вышел я на замену и, понятное дело, ничего толком не сделал. Даже пару раз по мячику не попал.
Вишняков тихо засмеялся. Мезенцев прикурил и бросил ветку обратно в огонь.
— Ну и всё, перерыв, значит. И тут моему папе приходит в голову мысль о том, что, оказывается, пришло время поучить сына играть в футбол. Вот прямо сейчас! Не раньше, сука, и не позже. Подзывает меня к себе и начинает типа такой, давай нападай! Забирай мяч, корпус ставь! И всё это на глазах у наших и соседских. Я такого стыда в жизни не испытывал, хотелось сквозь землю провалиться…
Воспоминания выдались слишком реалистичными, и внутри стало не по себе. Я даже невольно поморщился и поёрзал на деревяшке, обернутой выгоревшей тканью в несколько раз. Мне подумалось, что не болтайся сейчас на шее медальон, я бы запросто с упоением погрузился в ковыряние в юношеских обидках, наслаждаясь жалостью к себе, как тогда в холодной душевой Нязенского дома престарелых. Правда ни к чему хорошему это не привело… Лишь яркий огненный факел, в агонии мечущийся по бетонному козырьку.
Я нервно сглотнул и растер ладонями лицо, отгоняя навязчивый образ и стараясь изо всех сил сосредоточиться на настоящем моменте…
Угасающем дне.
Вкусном чае.
Озорном Воване, подкидывающем в огонь свежую порцию сухих веточек.
«Да что у меня за голова такая? — подумал я. — Сколько можно в этом ковыряться? Ну было и было, чёрт с ним… А ведь мне нравилось просто с парнями за мячиком бегать. Пусть и не получалось ни фига, но весело же было. Один раз из трех попадешь, и то круто. Эх, как было весело и беззаботно. Набегаешься до такой степени, что на ногах не стоишь. Лето, жара. Кто-нибудь полторашку воды из-под крана вынесет, и все побегут к нему на водопой. И двор у нас дружный был. С четырех домов собирались и гуляли».
Раздражающие образы стали отступать, сменяясь более жизнеутверждающими воспоминаниями. Я еле заметно улыбнулся, поднял пиалу и сделал глоток. Всё же хорошая у нас была компания. Душевная. Ну не умел я в футбол играть, и чёрт бы с ним. Зато весело. Хотя были и удачные моменты. Помнится, один раз я умудрился каким-то чудом отдать Бабаху пас в разрез защитников, и тот, особо хитро провернувшись в воздухе и обогнув крепкого Серёгу из соседнего подъезда, отправил мяч своей шарнирной ногой прямо в верхнюю девятку. Красивый был момент… Пока папе не пришло в голову эту ерунду с обучением устроить.
Я тихо вздохнул. По телу пробежали мерзкие ощущения неловкости и стыда. И я снова почувствовал это гадкое желание провалиться сквозь землю.
— Я понимаю, вам смешно. Но на самом деле это не так забавно, как кажется со стороны. Все смотрят на тебя как на дурачка, а ты не можешь отцу возразить. Папа же как-никак. А чувство настолько гадкое, что пот мгновенно выступает и начинает ручьями течь, стекая по бокам, спине и между булок… В общем, с тех пор я в футбол даже пробовать играть перестал. Так что действительно, бодрый батя, не поспоришь.
— А раньше он тебя не учил в футбол играть? — Гарик выпустил струйку дыма.
— Да это бесполезно, Тохан же необучаем! — продолжал ёрничать Вовка.
— Обучаем, если планомерно и каждый день, а не второй раз в жизни, когда мне уже, сука, шестнадцать, — я попытался придать голосу шутливый тон.
— Для бодрого бати это нормально, — понимающе закивал Гарик. — Мой тоже бухал где-то неделями, потом приходил и начинал жизни учить. Интересно, что бы он сейчас сказал…
Часть 21
Мезенцев глубоко затянулся. Я посмотрел на него, подумав, что Гарик тоже хочет поделиться какой-то сокровенной историей, но тот всего лишь задумчиво скреб щетинистую щёку.