Парни продолжили в полголоса обсуждать местное мироустройство, периодически оглядываясь по сторонам, чтобы случайно никто не подслушал.
Я допил чай и погрузился в собственные мысли. Мне уже порядком надоело это мерзкое ощущение эмоциональных качелей. Стоило настроению чуть-чуть приподняться, как следом какая-нибудь гадость тут же всплывала в памяти, и хлипкое достижение сходило на нет.
Я думал о том, получится ли у Нат выбраться из Тихих Холмов. Еще о том, почему до сих пор злюсь и обижаюсь на отца за эту внезапную попытку поучить меня играть в футбол. И о том, почему это всё, вообще, меня беспокоит и волнует именно сейчас. Почему нельзя действительно последовать Вовкиному примеру и просто наслаждаться видом закатной степи? Тем более что именно сейчас она была очень похожа на привычную мне. Казахстанскую.
— Я хочу домой, — тихо прошептал я окончание своих мыслей.
— Чего? — не расслышал Бабах.
Я хотел было повторить, но вспомнил о нашем уговоре не давить на больное и не стал. К тому же я не уверен, что нытье сейчас будет актуально.
Мезенцев докуривал, задумчиво глядя вдаль. Нельзя сказать, чтобы он грустил. Возможно, крутил в голове какие-то варианты завтрашнего дня, но точно не тосковал по дому. Вишняков же и вовсе искрился позитивом, подкидывая веточки в ржавый бак.
— Бабах, а ты чего радостный такой? — я не сдержался. — Как у тебя это получается? Поделись секретом.
— Да я не напрягаюсь просто, вот и всё.
Вишняков улыбнулся и поднялся со своей деревяшки, разминая спину.
— Это же всё не по-настоящему, — продолжил он, закинув руки за голову и потянувшись так, что мы услышали отчетливый хруст позвонков. — Это как игра. Считай, каждый мир как новый уровень. И этот уровень мне нравится. Тут такие девчонки, ты бы видел! Надо разузнать, может, странникам можно с ними хотя бы чаю попить…
— Ты еще скажи, что остаться здесь хочешь, — хмыкнул я.
— С чего бы это? Не хочу я здесь оставаться, домой хочу. Там, может, этого всего и нет, — Вован хлопнул по косухе, — но зато всё родное и знакомое. Но какой смысл расстраиваться, пока этот уровень не пройден?
Гарик медленно перевел на Вовку задумчивый взгляд и с пониманием кивнул. Я посмотрел на друзей и понял, что дальше диалога не получится. Гарик впал в отрешенное состояние, а Бабах был слишком весел.
— Понятно, — хмыкнул я, поднимаясь. — Это здорово, что ты так реагируешь на всё происходящее. Мне бы твой оптимизм. Вы давайте сидите, а я пойду немного пройдусь. Надо подумать.
— О том, как с кобылицами замутить? — улыбнулся Вишняков.
— О том, как нам этот уровень пройти, — я подхватил автомат. — А может быть, и всю игру…
— Давай, — кивнул Гарик, выкидывая окурок в огонь. — Мы в машине заночуем, найдешь дорогу-то?
— Найду…
Я накинул автомат на плечо и, поправив одежду, медленно обошел фургон.
Какое-то назойливое чувство вынудило меня подняться и оставить уютный костерок. Я было подумал, что это медальон пробудился ото сна и соизволил начать работать, но это было не так. Побрякушка спокойно болталась на шее, не подавая признаков жизни. Так что, похоже, это мои собственные тараканы в голове пришли в движение, настоятельно потребовав куда-то пойти.
— И всё же надо с этим разобраться, — тихо пробурчал я себе под нос. — Мы без медальонов действительно не обойдемся… Должно же быть какое-то объяснение тому, почему они не работают.
Я обогнул фургон. Между рядками грузовиков и прицепов царила темнота. Редкие огоньки светильников отбрасывали дрожащие тени на пыльную траву и разбросанные предметы дворового обихода. Под машинами заливались трелями местные сверчки. Иногда слышались приглушенные голоса и редкие поскрипывания рессор прицепов, когда кто-то ходил внутри.
Я медленно двинулся вдоль брезентовых палаток. Хотя, учитывая кочевой уклад жизни, уместней называть их юртами.
— Но юрты круглые, — тихо заключил я, — а эти прямоугольные. Так что палатки.
В юртах-палатках располагались те самые женщины, которых я видел за столом Пасида Песта. Они занимали особое положение в обществе, являясь хранительницами знаний и опыта предыдущих поколений. Здесь же находились командиры Красных Коней и особо отличившиеся члены клана.
Судя по тому, что я видел днем, проживание в подобной конструкции являлось своеобразной наградой для тех, кто принес какую-то значительную пользу. И дело тут не столько в нетипичном жилище, сколько в особом уходе. Еще при свете дня вокруг суетилось множество мелких пацанят лет двенадцати, снующих туда-сюда с какими-то тазиками, пыльными ковриками, а иногда даже с горячим чаем. Несмотря на то, что они косились на меня с большим любопытством, подойти так и не осмелились.