— Ну, хорошо, мы посмотрим, конечно…
— Нет, ты посмотришь, — она как-то странно хихикнула и указала на меня иссохшим пальцем. — Странник Кибер силен и ловок, хоть по виду и не скажешь. Добр душой и помыслами. Странник Игорь рассудителен и меток, но дух его ищет точку опоры. А странник Тохан… Странник Тохан может понять то, что здесь сокрыто, и что с этим делать дальше. Ведь здесь сокрыто то, что не имеет начала и конца, но является важной частью окружности, вечной, как окружающее нас пространство…
— Прошу прощения, но ничего не понятно, — я чистосердечно признался. — Откуда вы вот это всё про нас знаете, и что за окружность?
— Думаешь, если мне за семьдесят, я совсем плохо вижу? — Разин добродушно улыбнулась, захрустев чём-то в шкатулке. — Символы на ваших медальонах кустос объяснял мне…
— А ну да, — я сделал серьезное выражение лица и согласно кивнул. — Это очевидно.
Хотя на самом деле мысли раззадорились еще сильней. Ведь это первое реальное упоминание того, что может мой медальон. В Гариковской меткости и Бабахской храбрости мы уже неоднократно убедились, но вот пресловутый филин так и оставался загадкой. Правда, легче от объяснений шаманки не стало.
Меня раздирало любопытство. Я хотел завалить шаманку вопросами, но из последних сил сдерживал себя, стараясь делать вид, что ее слова были для меня очевидными.
«Чёрт, но почему Гарика нет, когда он так нужен?! — воскликнул внутренний голос. — Он бы наверняка быстрее сообразил, что и как надо говорить. А впрочем, почему бы и мне не рискнуть? Я тоже должен быть полезен для нашего отряда странников-кадетов. Сейчас всё разузнаю…»
— Нарисуй шар, — внезапно велела Разин.
Я недоуменно на нее посмотрел. Женщина, держа шкатулку одной рукой, наклонилась вперед и откинула край ковра. Я даже и не заметил, что ковер был составным, так сильно красно-черные амебы сливались в единый узор.
Желтоватый свет электрических ламп тут же упал на смятую траву и небольшой участок мелкой пыли с отпечатками фактуры ковра. Женщина стала перебирать по траве пальцами и с треском вырвала сухой жесткий стебелек.
— Нарисуй шар, — повторила она, протягивая его мне и кивая на голую землю.
— Шар — это объемный предмет, — я взял травинку. — А тут явно плоская поверхность.
— Не умничай, — хихикнула Разин. — Ты всё прекрасно понял. Рисуй.
— Ну, хорошо.
Я наклонился и быстро начертил в пыли небольшой круг, размером чуть больше сигаретной пачки. Тем временем шаманка достала из-под накидки обрывок тонкой бумаги и продолжила хрустеть в шкатулке.
— Хорошо получилось.
— Да, у меня пятерка по черчению, — нелепо пошутил я.
— Ну, если пятерка, тогда ты мне сейчас расскажешь, что думаешь об этом.
— О чём? О круге?
— Да.
Я почесал затылок, глядя на художество.
— Ну это круг… Есть исполнитель с таким именем. Михаил Круг…
— Чувство юмора — это хорошо, — закивала Разин. — Это помогает в трудную минуту. Это может спасти от падения в пучину отчаянья, но может и привести к нему. Но всё же, круг — что это?
— Геометрическая фигура… Символ, — начал я серьезным тоном, пытаясь понять, к чему клонит шаманка Ренас. — Считается, что круг не имеет начала и конца, если только не брать во внимание ту точку, из которой ты его начал рисовать.
— Правильно, — довольно заметила Разин. — Именно так. Окружность — это суть времен. Всё, что ты переживаешь, что я переживаю. Что переживает этот мир и те миры, по которым вы странствуете. Всё это уже было… И повторится снова. И так несметное количество раз. Это не значит, что события будут повторяться точь-в-точь. Это только значит, что их характер будет схожим. Будут герои, будут злодеи. Будет радость, и будет горе. Вот что такое окружность.
Она вернула на место откинутый ковер. Я внимательно на нее посмотрел и положил травинку рядом с автоматом.
— Я вижу, что твой дух тоже еще не окреп.
— А как вы… — я остановился, вспомнив об уговоре. — А как ты это видишь?
Обратиться к шаманке на ты оказалось проще, чем я думал. В отличие от Великого Коня, от нее исходило какое-то доброе спокойствие. А голос звучал так, будто мы каждый вечер сидели на этом самом месте и чертили в пыли различные фигуры, разговаривая о философских концепциях.
— Поживешь с мое, тоже начнешь такое подмечать. Вот держи…
Она наконец-то подняла руки от шкатулки и протянула мне самую настоящую самокрутку наподобие тех, что в перестройку крутил дедушка Роман, сидя на кухне у печки.