— Спасибо, я не курю.
— Молодец, и не кури. Но сегодня придется, не обсуждается.
— Но зачем?
— Это успокоит дух, раз ты сам не в состоянии его обуздать, а то он мечется у тебя, подобно строптивому коню.
— Да что же за помешательство тут у всех на конях? — тихо буркнул я, замерев в нерешительности перед протянутой самокруткой.
— Ты бери, а я тебе расскажу, — улыбнулась Разин.
Я невольно осмотрелся.
— Бери-бери, никто не заругает. А я никому не скажу…
«Ну что, вот тебе и самые настоящие шаманские штучки, — подумал я. — А ты как думал, почему здесь всё жженной травой пропахло? К тому же что-то мне подсказывает, что в самокрутке вовсе не табак. Да и не самокрутка это вовсе, а самый настоящий косячок…»
— Когда мир пал, всё небо было затянуто тучами от горящих городов, техники, полей и лесов, — начала рассказ женщина. — На улице нельзя было и десяти минут провести, чтобы копотью не покрыться. А дышать и вовсе можно было только через маску. Я хорошо помню тот день. Нас, уцелевших, было немного. Человек пятьдесят. Мы стояли полностью опустошенные. Даже сил не было оплакивать тех, кто оставил этот скорбный мир. И тогда один мужчина обратился к кустосу…
Женщина подняла вверх руку, словно изображая жест, с которым этот человек хотел привлечь к себе внимание.
— А как нам дальше жить? Что нам теперь делать? Таков был его вопрос. И надо сказать, он был единственным, кто задумался над этим. Настолько нам тогда ничего не хотелось. Даже жить. И тогда кустос обвел нас всех взглядом и поднял с земли обгоревший журнал.
Шаманка вновь изобразила то, как неведомый наставник поднимает что-то с земли.
— «Вот! — сказал он. — Делайте жизнь! Создавайте жизнь! — и развернул журнал. — Цените друг друга, любите друг друга! Вдохните жизнь в этот мир! Я скоро вернусь на это же место и принесу вам дар, который поможет оживлять механические сердца! Но они ничто, если ими некому будет управлять…» И ушел.
Последняя фраза прозвучала очень неожиданно. До этого Разин говорила с легким пафосным придыханием, и в моей голове даже начали оживать какие-то случайные образы. Разрушенные дома. Летящий пепел. Чумазые люди в оборванной грязной одежде, и загадочный кустос, держащий в руках…
— Так, а тем самым журналом, видимо, оказалось эротические издание «Красный Конь»?
Женщина кивнула.
Я невольно улыбнулся. Мне не хотелось этого говорить, но звучало очень глупо. Получается, целый культ коней и кобылиц был выстроен всего лишь на обгорелом журнале? Это настолько нелепо, как если бы в нашем мире пресловутый «Плейбой» стал бы символом возрождающейся цивилизации.
— Ты зря так улыбаешься, — хмыкнула шаманка. — Если молодые женщины не будут вызвать желание у сильных воинов, то не будет крепких детей. Некому будет работать, некому будет отстраивать наш мир. К тому же после вторжения мы больше не верили ни в один символ. Политика, религия — всё пошло прахом за несколько дней. Но согласись, то, что в этом журнале, будет желанно во все времена. Так что это не так уж и глупо, если подумать.
— Получается, другие кланы — тоже Красные Кони?
— Нет, их воодушевляли другими вещами, — шаманка простодушно махнула рукой, и этим жестом совершенно разрушила нагнетенную своей же историей мистическую атмосферу.
— Как-то забавно получается… — саркастически хмыкнул я.
— А что забавного? Странник Кибер полдня сегодня вокруг кобылиц круги наматывал, — улыбнулась женщина. — Так что это дело молодое. Желание обладать друг другом. А для чего оно, если подумать?
Я пожал плечами.
— Для того чтобы создать новую жизнь. В этом и есть смысл молодости и расцвета сил. Так что кустос тогда верно нам путь обозначил. Этим наш клан и живет. Разве это плохо?
— Нет, это хорошо, — я согласился, вспомнив, с каким упоением Бабах рассказывал о молодых девчонках.
Да и сам я тут же невольно вспомнил жгучую брюнетку с синими глазами, которые в этом освещении наверняка бы выглядели темно-фиолетовыми… Сквозь суетящиеся мысли проступило лицо улыбающейся Нат. Я буквально почувствовал горячие губы, обхватившие порезанный палец… Воспоминание оказалось настолько реальным, что я невольно посмотрел на грязную коросту на месте разреза. Мысли тут же съехали с нейтрального настроя, и я тяжело вздохнул.
Часть 23
«Чёрт, похоже, я уже надышался всяких шаманских трав, — пронеслось в голове. — Надо узнать, куда нам точно двигаться, а то добром эти посиделки не кончатся…»
— Вот, — закивала Разин, — я про это и говорю. Твой дух мечется из одной крайности в другую. Что поделать, таков удел юности. Успокоить надо…