«Если мама узнает, не сносить мне головы, — подумал я. — Впрочем, если парни узнают, что я курил и с ними не поделился, результат будет схожим…»
От кашля в голове будто прояснилось, а голосовые связки начали зудеть так, словно я без остановки говорил несколько часов подряд.
— Ощущения специфические, — хрипло ответил я, подхватив карту.
Она хоть и была сложена, но я хорошо видел жирную красную линию, начерченную толстым карандашом прямо поверх хитросплетения дорог.
«Вот как складно получилось, — подумал я, снова прихватив самокрутку губами и взяв карту в обе руки. — А вот и пункт пять устава странников — карта местности. Думаю, парни оценят».
— Позже посмотришь, — остановила меня шаманка мой порыв тут же развернуть. — Мы всё равно движемся в эту же сторону и тем же маршрутом, так что успеешь еще. Спрячь лучше пока понадежней.
— Это да, — протянул я, щурясь на один глаз от поднимающегося дыма.
Я похлопал себя по боковому карману штанины, в котором лежал отстегнутый магазин. Он как раз подходил по размеру для свернутой карты, но я всё же решил спрятать ее в противоположный карман, чтобы не поцарапать или не порвать только что полученный дар.
— Ты продолжай, — Разин кивнула на косячок.
— А не поплохеет? — как-то совершенно спокойно спросил я.
— Похорошеет, — пообещала она.
Я хмыкнул и сделал острожную затяжку. Теперь вкус чувствовался не так хорошо, но и кашель оказался не столь сильным.
— А расскажи о том, каким был этот мир пятьдесят лет назад?
Шаманка сделала глоток и, обхватив пиалу двумя руками, задумчиво посмотрела в какую-то несуществующую точку.
— Я не люблю об этом вспоминать.
— Почему?
— Потому что потребовалось слишком много времени, чтобы перегорела скорбь по сотням миллионов погибших людей. По десяткам родных и любимых…
— Ну, тогда не надо, я не хотел…
— Нет, ты прав, странник Тохан. Раз сегодня такой день, то можно и вспомнить, — улыбнулась старушка. — Тем более каждый раз, вспоминая тех, кого больше нет, мы ненадолго возвращаем их к жизни. Они живут в нашей памяти. Тебе знакома боль утраты кого-то, кто был тебе дорог?
Я отрицательно помотал головой. Все мои родственники живы. Даже бабушка с дедушкой вполне бодры и каждый год успешно трудятся на огороде. Ходят за грибами. Дед увлекается рыбалкой с берега или с надувной лодки…
Но потом я вспомнил несчастную Людмилу, которой так и не смог помочь. Да и вообще неизвестно, мог ли я ей действительно помочь… Седого и Копыто… Я невольно подумал о том, а были ли они мне дороги, и должны ли быть дороги все те, кому, возможно, понадобится помощь. Например, Нат…
Тем временем шаманка Ренас начала говорить:
— Прошлый мир не был идеальным. Потому что ничего не может быть идеальным. Окружность не будет гармоничной, если где-то достигается идеал. К тому же всё идеальное — это лишь представление отдельных разумных существ о том, как что-то должно быть. Хотя окружности безразличны эти представления. Они ее не заботят. Она существует сама по себе. Была и будет существовать.
Голос женщины звучал очень спокойно, словно она уже выполнила важную миссию и теперь могла позволить себе вести беседы на отвлеченные темы. Это настроение передавалось и мне. Душу грели приятные новости о том, что теперь мы знаем путь к месту встречи с кустосом, а значит, имеем все шансы отыскать переход. А также пролить свет на причину отказа медальонов.
Я задумчиво посмотрел на зажатый в пальцах косячок и затянулся. Наверное, это был самый подходящий момент, чтобы выслушать историю сгинувшего мира и попытаться понять, чего же всё-таки хочет эта самая переработка.
И как можно уничтожать всё ради достижения какого-то непонятного равновесия?
— Наш мир был полон боли, ненависти и войн. Предательства и обмана. Грызни из-за территорий и ресурсов. Использования одних другими ради выгоды. Но также он был полон радости, любви и созидания. Безвозмездной помощи друг другу и нуждающимся. Этот мир был живым, находящимся в движении, плавно перетекающим от одной крайности к другой…
Я слушал сухой голос женщины, и перед внутренним взором вновь оживали картины прежнего мира. Он был хорошо мне знаком. Крупные города, небольшие поселки. Леса, реки, границы, государства. Соседи, живущие в одном подъезде и до смерти друг друга ненавидящие. И счастливые люди, нашедшие свою любовь на другом конце материка.
А потом в одну ночь этот мир захлестнула волна черных бесов. Или ремехов. Неизвестно, как кустосы и вояки проморгали такое вторжение, но повсюду открывались сотни порталов, и кровожадные твари неслись по спящим улицам, впрыгивали в окна и вырывали сердца у несчастных жертв…