И вот уже несколько дней спустя небо затянуло густым смогом горящих нефтепромыслов, городов, военных баз. Мелькают желтые трассеры, авиационные ракеты оставляют дымные белёсые следы, а земля дрожит от чудовищной мощи огромного автоматизированного города, окутанного завесой то ли дыма, то ли тумана…
Медленно это громадина появляется на подходящем плато, сминая нереалистично огромной тушей мелкие поселки, кажущиеся спичечными коробками на форе огромных гусеничных движителей. Переработка, раздвигая и разрывая ткань времени и пространства, вторгается в мир молодой, до смерти перепуганной девушки Разин Ренас, одной из немногих, кто сможет это пережить. Как это всё было похоже на историю, рассказанную Нат… Словно между ними и не было никакой разницы.
Между тем мысли действительно замедлили бег. Я полностью растворился в описанной картине. Только теперь я не чувствовал злости, боли, скорби или разочарования. Я словно стал беспристрастным наблюдателем, будто всё это произошло сотню лет назад.
А может, это действительно именно так?
Может, это вовсе не вторжение пятидесятилетней давности? Может, пресловутая окружность, нарисованная веточкой в пыли, показывала события тысячелетней давности?
Я не знал… Я словно больше и не был собой… Всего лишь беспристрастный наблюдатель за тем, как неумолимо исчезает мир… А с неба падает пепел. Или снег. Подобно тому миру с продавцом сосисок…
Шаманка допила чай. А я всё еще продолжал парить над полем, усеянным десятками горящих боевых машин и мелькающих трассеров. Огненными шарами расцветали танки от детонации боекомплекта после того, как их практически навылет пробивали залпы рельсы. Мелькали ремехи, неслись вперед толпы кровохлёбов и прочей нежити.
Продолжая созерцать завораживающее полотно, я поднялся на ноги. Подхватил автомат и, поблагодарив Разин за карту и косячок, отправился к Боливару.
Может быть, путь до буханки занял пару минут, а может, целую вечность? Но я, практически ощущая себя бестелесным духом, сгустком пульсирующей энергии, сдерживаемой контурами тела, забрался в салон и, расстелив прямо на полу заготовленные Вовкой одеяла, вытянулся во весь рост, подсунув под голову руки.
Теплый ночной ветерок задувал в салон через сорванную дверь. На черном небе переливались мириады звезд.
А может, это хлопья оседающего пепла?
Как похоже сгинули миры Нат и юной Разин Ренас. Только последний еще мог попытаться возродиться. Создавая и вознося жизнь. А тот другой? Я не знал, ведь Нат не успела рассказать.
Я расслабленно вздохнул и закрыл глаза. Как же наконец-то стало хорошо и спокойно. Голова очистилась от мыслей, и даже до сих пор проплывающие образы гибели мира больше не вызывали никаких эмоций, будто я видел это миллионы раз и попросту не мог больше никак реагировать.
— А можно, чтобы это чувство сохранилось навсегда? — тихо спросил я у ночной тишины. — Это даже лучше, чем покачиваться на волнах плазмы…
Образы начали стремительно уменьшаться в размерах, уносясь в бесконечную черноту вечного пространства. И только пред тем как я провалился в блаженный сон, в голове далеким шепотом прозвучали тихие слова шаманки Разин, сказанные мне вслед, но которые я всё равно не вспомнил на следующий день:
«Сколько же всего тебе предстоит вынести, странник Тохан. Надо быть крепким, чтобы окружность не отторгла тебя. Чтобы окружность не была разорвана. Надо быть сильным, чтобы суметь принять ее неизбежное движение… Принять, понять и смириться…»
Глава 6. Торговый город Раухаш
Проснувшись на следующий день, я испытал самый настоящий прилив сил. И ужасный жор. Недолго думая набросился на ящик с едой и сгрыз пачку сухой лапши, тыкая обслюнявленный палец в пакетик со специями. Запивая хрустящую соломку водой из бутылки, я отметил, что дурные мысли никуда не делись, но больше не оказывали влияния на общий настрой. Я просто наблюдал за ними, как за некой объективной данностью, которую надо иметь в виду. Но сидеть и по сто раз пережевывать эту мысленную кашу больше не хотелось.
И как же я был благодарен за это хитрой шаманке!
Меня не покидало приятное чувство душевного покоя, словно тяжёлый камень свалился с плеч.
Это поразительно!
Оглядывая утром готовящийся к отправке лагерь, я погрузился в странное чувство отрешенной радости. Я вглядывался в причудливые машины и цветные узоры на бортах, будто только что увидел их по-настоящему. А еще долго наслаждался созерцанием безоблачного небосвода, вкусом воды из бутылки и еще одной порцией завтрака, на этот раз принесенного местными мальчишками по распоряжению Разин Ренас.