Но на момент, когда в голову пришло осознание того, что перед нами именно следы гусениц, все мысли куда-то испарились.
— Вы только подумайте, какая это махина… — зачарованно протянул Кибер-Вован.
— О нет, Бабах, — нервно отозвался Винчестер, доставая пачку «Мальборо». — Боюсь, вы даже не можете себе представить эту штуку.
Я поднял голову к чистому светло-голубому небу, мысленно дорисовывая образ огромных гусениц и техногенной платформы, возвышающейся над ними. Теперь, когда я стоял рядом с огромными отпечатками переработки, меня начал накрывать какой-то непреодолимый первородный ужас. Раньше я видел эту странную махину только в своей фантазии и то, словно с высоты птичьего полета. Но это было нереальным. Иллюзорным. А теперь вот я стоял в метре от обрыва, выдавленного огромной гусеницей.
— Это не может быть правдой! — продолжил Гарик, нервно прикуривая. — Такое не должно работать!
— Это еще почему? — Вовка округлил глаза.
— Физика, Володь! Ты представь, какое давление на грунт! А какой у нее вес!
— Большой.
Гарик нервно засмеялся и сделал шаг поближе к кромке, чтобы посмотреть вниз, но Бабах тут же схватил его за футболку и дернул назад.
— Осторожно, вдруг осыплется!
— Большой — это не то слово, — продолжил Гарик, поблагодарив Вовку за заботу кивком. — Вы даже не представляете, парни, сколько в теории надо энергии, чтобы сдвинуть такую махину с места! А узлы? Представьте нагрузку на узлы! Чёрт возьми, да там один подшипник должен быть размером с пятиэтажку! Кто его делал? Где отливали? Сколько стали ушло? Если это вообще сталь… И где ее столько взяли?
Гарик выпаливал вопросы один за другим. И похоже, у него самого голова пошла кругом от попытки осмыслить масштаб проблемы с технической точки зрения. Он невольно покачнулся и плюхнулся на пыльную траву, перехватив сигарету одной рукой и почесав отрастающую шевелюру.
Вишняков, явно впечатленный словами Игоря, опустился рядом.
— Подожди, а чего ты раньше этими вопросами не задавался? — поинтересовался я, последовав примеру парней. — Когда Нат рассказывала? Мне вот сразу огромная махина представлялась с ее слов.
— Я думал, она слегка приукрашивает, — буркнул Мезенцев, сделав глубокую затяжку и выпустив дым. — Понимаешь, это типа как в поговорке — у страха глаза велики. Не думал я, что это реально целый город на гусеницах! Она же там столько ужаса натерпелась… Вот я и подумал, что может ей врезалось в память не так, как было в действительности. В общем, думал, что это как в кино… Как это правильно называется?
Гарик посмотрел на меня, чтоб я помог ему закончить мысль.
— Художественный образ? — предположил я.
— Да, именно.
— Так эта штука наверняка от ядерного реактора работает, — заключил Кибер. — Как наши ледоколы. Они же тоже большие.
— Да ты посмотри на расстояние между следами! Тут метров по семьдесят, и их восемь! Какой реактор?! Тут на каждую колею надо два ставить! Я больше чем уверен, что это восемь только по одному борту, условному. Наверняка там дальше еще есть, если это целых механизированный город! И как корпус поддерживается? Какой толщины там одна только ось? Это просто не должно работать…
— Почему? — спросил я.
— Да по всему! — Игорь снова засмеялся. — Ты же, Палыч, любишь танки?
Я кивнул.
Часть 25
— А теперь представь ведущую звездочку такой гусеницы…
Я снова задрал голову, пытаясь прикинуть в голове общий размер конструкции.
— А теперь скажи мне, какого размера, сука, должен быть завод, на котором эту звездочку отлили? Вся эта гигантомания только в «Звездных войнах» убедительно смотрится. Так и то там «Звезду Смерти» хотя бы в космосе из модулей собирали… Хотя бы проблем с давлением на грунт не было…
— Это вам на приборостроительном объясняют? — уточнил Вишняков.
Гарик неопределенно махнул рукой.
— Слушай, — задумчиво протянул я. — А что, если ты мыслишь критериями нашего мира, в котором это действительно технологически невозможно. Но, может, переработка использует какие-то другие принципы, до которых наши светлые умы еще не додумались?
— Точно! — закивал Бабах. — Броневик Трэйтора вспомни! Рельсы в нашем мире нет, но ты же сам видел, как она бахает!