— Иногда тройной, — буркнул Рагат.
— А то, что Красные Кони крепкие ребята, спасибо Желейщикам. Они получили от странников дар для создания насыщенной протеиновой смеси, практически из всего…
— Даже покойников? — уточнил Гарик.
— Нет. Усопших они предают огню. Или нам, когда пути пересекаются. Взамен тел забирают половину полученного энерзака. Желейщики перерабатывают орехи и мелкую рыбу. Они живут вокруг заболоченных озер, кишащих ротаном. Но с рыбой много возни, и надолго ее не сохранишь…
— А если засолить или закоптить? — я позволил себе легкую иронию в вопросе.
— Странник Тохан, — улыбнулся Пасид. — В чём мы вымачиваем колючки, чтобы притуплять жажду?
— В воде.
— А что больше всего хочется после соленой или копченой рыбы?
— Пить, — виновато протянул я, вспомнив бабушкину присказку, что рыбка посуху не ходит.
— Вот именно!
Что ж, это очевидно, но я опять упустил это из внимания. Из всего услышанного вырисовывалось весьма странное мироустройство. Каждый клан был в чём-то силен и в отдельные пятилетки мог получить еще большее преимущество над другими, стараясь максимально использовать эту выгоду. Но в целом, благодаря состязаниям, данная система всё же умудрялась находиться в каком-то равновесии, что вызывало определенное уважение.
— Я бы очень хотел увидеть мир до гибели, — продолжил Пасид с отголосками мечтательности. — Старики говорят, что всего было в изобилии. Еды, воды, машин, прочих благ. Даже климат был другим, и дожди шли чаще. Но после тех ужасных дней сама природа сломалась. Может быть, это произошло, потому что предки применяли какое-то сверхмощное оружие, заразившее огромные пространства и сделавшее их непригодными для жизни.
Великий Конь вновь окинул руками пустующие пятиэтажки.
— Старики говорят именно так, и у нас нет причин сомневаться. Мы же видим, что наследие прошлого окружает нас. Оно рассыпано по степям и пустошам. Ржавеет, покрывается каменными цветами. Но сейчас мы не сможем выстроить вот такой дом. Подумайте, кирпичи в нём скреплены бетоном…
— Цементом, — поправил я главу клана, не успев прикусить язык, на что тут же получил от Бабаха легкий тычок в бок.
Пасид лишь снисходительно улыбнулся.
— Цементом, конечно же. Мы живем среди того, что осталось. Лесники научились строить дома из глины, смешанной с соломой и пометом крупных животных. Потому что могут это себе позволить. Мы же практически не разводим домашний скот в силу того, что не сможем его прокормить.
— Может, тогда имеет смысл всем кланам объединиться и разделить поровну имеющиеся ресурсы, — выдвинул логичное предложение Мезенцев.
На что Пасид лишь с сожалением помотал головой и пояснил:
— То, что может прокормить один клан и уйти излишками на обмен, не будет в состоянии прокормить всех желающих.
— Логично… — кивнул Гарик, смахнув со лба выступающие капли пота.
— Ну, так вот, скажите мне, странники, видели вы где-нибудь еще нечто подобное? — спокойно продолжил Пасид, указав рукой на мой медальон, прилипший к влажной коже под расстегнутой рубашкой. — Ведь ваши символы позволяют посетить множество миров. Поделитесь знанием, есть ли миры, которые смогли восстать после гибели?
Мы с парнями невольно переглянулись.
С одной стороны, в этом вопросе нет ничего удивительного. Местные и так прекрасно знали, что странники — выходцы из других миров. И не только миров, но и времен. И прямым подтверждением тому был работающий дар, явно на столетия опережающий имеющиеся здесь технологии.
С другой стороны, нам вовсе не хотелось рассказывать о своих злоключениях, чтобы случайно не сболтнуть лишнего, что мы всего лишь случайные оболтусы, вляпавшиеся в это приключение. Ведь именно для этого в уставе я и прописал пункт три.
— Мы только два дня в должности, если можно так выразиться, — напомнил Гарик. — Не успели много повидать. В любом случае мы посмотрим, что можно сделать. Надо вникнуть, как говорится.
— Ну что же, можете начинать вникать прямо сейчас, — ответил Пасид, когда дорожка завернула за угол пустующей пятиэтажки.
Мы оказались в небольшом дворе между двумя домами. Наверное, когда-то это было уютное место, закрытое от шумной улицы и посторонних глаз простенками из кирпичной кладки с проходами в форме арок.
Вдоль фасадов еще можно было разобрать торчащие столбики цветастой оградки со следами сохранившейся краски. На противоположной стороне дворика из песка торчал рядок растрескавшихся пней и ржавая рогулька детских качелей. А прямо в центре возвышался самодельный навес. Дощатая крышка, затянутая плотным брезентом, покоилась на нескольких столбах. Подходящие к ней асфальтовые дорожки были расчищены от песка и пыли, дожидаясь прибытия делегаций.