В тени навеса уже расположился десяток человек, облачённых в те самые коричневатые накидки и с миниатюрными тюрбанами на голове. Несмотря на разные материалы одежды, внешний вид был примерно одинаковым, и в нём без труда узнавалась принадлежность к одному клану.
— Это Костоломы, — быстро шепнул Рагат, пока мы приближались. — Говорить будет отец и Хижгир Жап, всем остальным можно открывать рот только тогда, когда к ним обратятся напрямую…
— Даже странникам? — вполголоса усомнился Вишняков.
— Даже странникам, — подтвердил парень.
— Хорошо, мы поняли, — сказал Гарик.
Тем временем Пасид Пест в сопровождении Красных Коней не спеша вошел под навес и остановился в паре метров от не менее высокого, но не столь широкоплечего лысого мужчины. Мы последовали за ним и тут же поймали на себе десяток подозрительных взглядов. Если бы не приятная тень брезентового навеса и волшебное действие самокрутки, я бы, скорее всего, снова ощутил сковывающее беспокойство и неловкость.
Тем временем Костоломы внимательно нас изучали, окидывая взглядом с головы до ног и даже высказывая приглушенное удивление. Они явно были осведомлены, что с караваном прибыли странники, но вряд ли ожидали, что те будут выглядеть как два высоких дрища и мускулистый хоббит в футболке со скелетами, демонстрирующими средний палец.
Огнестрела при Костоломах не было, но на поясных ремнях и за спиной болталось не менее ужасное оружие. Самодельные шестоперы из сваренных вместе больших подшипников, кистени и аналоги дубинок и булав. Я начал понимать, за что клан получил такое название. Но в целом нельзя сказать, что люди производили какое-то отторгающее впечатление. А может быть, на мне просто сказывалось действие косячка. Впрочем, надо признать, смотрели они не так дружелюбно, как люди Пасида в момент первой встречи.
— Великий Конь, — наконец-то произнес лысый мужчина немного снисходительным, словно масленым, голосом.
— Дробитель, — поприветствовал его старший Пест.
После этих слов Красные Кони и бойцы Костоломов обменялись странными полупоклонами. Мы тоже учтиво склонили головы, чтобы не выбиваться из общего ритуала. После того как необходимая церемония была соблюдена, главы кланов приступили к диалогу.
— Как прошел путь сквозь местные солончаки? Не устали с дороги? — с легкой издевкой поинтересовался Хижгир.
Я еще раз осмотрел лидера Костоломов. Мне показалось, что он лет на десять моложе Пасида. Из-под густых спутавшихся бровей на нас смотрели карие прищуренные глаза. Правая щека была изъедена множеством выболевших оспин. На лысой голове выступили мелкие капельки пота, но это нисколько не смущало мужчину. Из широких пройм накидки выглядывали жилистые руки. И хоть Дробитель не мог похвастаться такой мышечной массой, как Великий Конь, что-то мне подсказывало, что подобный сухой рельеф мог появиться только от многочисленных тренировок и частого размахивания массивным шестопером, оттягивающим поясной ремень.
В отличие от остальных бойцов, штаны Дробителя украшало несколько поясов. Большинство из них ничего не поддерживало, зато сверкало множеством ювелирных безделушек, подобно косам шаманки Разин. Помимо прочего я даже разглядел связки обычных игральных костей, просверленных и собранных на крепкий шнурок. От каждого движения Хижгира все эти атрибуты издавали еле слышное позвякивание, растворяющееся в пустых оконных проёмах ближайшего дома.
На фоне Красных Коней и самого Пасида Песта Костоломы смотрелись не так выразительно: одежда, выгоревшая и местами заштопанная грубыми нитками. Безупречно белая безрукавка Великого Коня с ярко-красной атласной вышивкой невольно привлекала к себе внимание, словно еще больше подчеркивая некое превосходство Коней над Костоломами. Даже рядовые бойцы в синеватых безрукавках и одинаковых армейских брюках внушали куда больше уважения. Но, может быть, так казалось из-за того, что мы уже провели среди них пару дней и принимали за своих. Не исключено, что встреть мы сначала Костоломов и проведи в их обществе несколько дней, то это Кони стали казаться бы ряжеными позёрами.
— Дробитель, давай не будем тратить время друг друга. Что ты хотел мне сказать?
— А, узнаю поступь Великого Коня, — пухлые губы расплылись в широкой улыбке, обнажая на удивление белые крепкие зубы. — Сразу к делу… Хорошо. До меня дошли слухи, что твои откормленные жеребята скачут вдоль моих границ… И иногда, видимо, из-за отсутствия ума забегают дальше, чем следовало… Костоломы такое не любят, знаешь ли.