— Одно дело услышать, другое — дать конкретный ответ, — хмыкнул мужчина. — Предложение не такое плохое, как может показаться, и ты это прекрасно знаешь. Впрочем, я тоже хорош. Великий Конь проделал долгий путь, даже толком не отдохнул с дороги, а тут я лезу с деловыми переговорами. Давай вернемся к этому разговору вечером. Там и жара спадет, и мысли в порядок придут. Как тебе такой вариант?
Молчание Пасида затянулось чуть дольше, чем следовало для высказывания твердой позиции.
— Это приемлемо. Возможно, мы придем к какому-то компромиссному решению.
— Вот, — Дробитель многозначительно поднял вверх палец. — Компромиссное решение. За что всегда уважал Великого Коня, так это за умение красиво выражать свою мысль. Впрочем, видимо, на меня действительно жара плохо действует. Я же совсем не поприветствовал странников…
Хижгир сделал шаг назад и развел руки в стороны, после чего изобразил всё тот же забавный полупоклон. Всё это выглядело весьма наигранно, но стоявшие за спиной воины повторили приветствие. Лично у меня Дробитель стал вызывать явную неприязнь. Но, дабы не нарушать пункт устава, связанный с наблюдением, надо следовать местным обычаям. Но это не отменяло того, что у меня возникла масса вопросов к нашим спутникам.
Тем временем мы кивнули в ответ.
— Неужели это самые настоящие странники? — с легкой издевкой спросил Хижгир. — А мне всегда казалось, что это у нас проблемы с питанием… Могу ли я увидеть символы?
— Нет у нас проблем с питанием, — ответил Мезенцев, запуская руку под воротник футболки. — Просто метаболизм отличный.
Вовка тихо фыркнул и нехотя вытянул из-под рубашки медальон. Было видно, что Дробитель ему особенно не понравился, и я уже представлял поток гневных комментариев и десятки вопросов, которыми разразится Вишняков, как только можно будет перестать соблюдать дипломатический протокол.
Мне же ничего демонстрировать не пришлось. Побрякушка и так красовалась между отворотами распахнутой рубашки.
— Ну вот, я же говорю, — хмыкнул Дробитель. — Почему у тебя должно быть всё самое лучшее? Даже странников встретил именно ты… Нехорошо.
Хижгир хитро прищурился, но Пасид никак на это не прореагировал. Гарик тем временем выпустил медальон из руки, и тот плюхнулся поверх футболки.
— И что же привело странников в наши края спустя столько лет? — абсолютно искренне поинтересовался лидер Костоломов.
— Инспектируем то, как кланы распоряжаются дарами, — ухмыльнулся Гарик. — И как вообще следуют полученному напутствию…
Хижгир понимающе закивал.
— И как странникам увиденный результат?
— Посредственно, — протянул Мезенцев, не скрывая неприязни. — Запущенно всё, есть над чем работать.
«Всё по делу сказал, — подумал я, согласно кивнув. — Действительно запущенно, лучше и не скажешь. Во всех смыслах причём. Уж не работорговля ли здесь процветает? Понятно, что постапокалипсис и всё такое, но неужели нельзя обойтись без этой Марксовской эксплуатации человека человеком в прямом смысле слова?»
Дробитель смерил Гарика оценивающим взглядом, словно примеряясь к тому, на какую высоту ему надо будет распрямить от бедра руку, чтобы снести голову шестопером. В глазах Мезенцева тут же вспыхнули недобрые огоньки, и он, ухмыльнувшись, поднес ко рту зажатый магазин, после чего демонстративно выдул воображаемые соринки из торчащих патронов.
Бойцам Хижгира всё это явно не понравилось, и они, хоть и не показывали виду перед лидером, стали с еще большей опаской поглядывать на калаши и рукоять Вовкиного обреза, украшенную в стиле Великого Коня.
«Вот и правильно, — заключил внутренний голос, — пусть знают, на чьей стороне будут странники в случае открытого противостояния. К Пасиду, конечно, есть ряд вопросов, но пока что он выглядит, как порядочный лидер, которому просто приходится принимать непростые решения. А вот позиция для применения оружия у нас чертовски невыгодная. Если вдруг понесется, надо сразу же несколько шагов назад делать, по пути скидывая автомат с плеча. Чёрт, надо будет устроить полноценные тренировки и отработать быстрое приведение оружия в боевую готовность…»
— Сдается мне, это оскорбительный жест, — наконец-то нарушил воцарившуюся тишину Хижгир, кивнув на Гариковских скелетов.
— Это жест, направленный на устрашение наших врагов, — ответил Великий Конь. — Так что нет смысла оскорбляться, если ты нам не враг…
— Враг, друг… весьма непостоянные условности, — многозначительно протянул главный Костолом. — Ты не хуже моего знаешь, что надо дела делать в первую очередь и о своих людях думать. Поговорим вечером, Великий Конь.