Закончился август, и наутро первого сентября нас ждал пренеприятный сюрприз. Собрав вещи и заперев Буклю в клетку, Гарри оглянулся на Сэнди, лежавшего на кровати.
— Ну, Сэнди, я готов. Пошли.
Кот вдумчиво лизнул лапку. Гарри повторил:
— Сэнди, пора идти!
— Я не пойду, — отвел уши назад Сэнди.
— Что? — Гарри озадаченно наклонил голову к плечу.
— Я не пойду, — повторил Сэнди, упрямо глядя на Гарри. — Я останусь дома, ладно?
— Сэнди, ты не заболел? — встревоженный Гарри вернулся к кровати и попытался потрогать кошачий нос. Сэнди уклонился.
— Я здоров. Просто не хочу ехать в Хогвартс.
— Но почему? — Гарри растерянно плюхнулся рядом с котом. — Что случилось?
Сэнди честно задумался, потом неуверенно проговорил:
— Кажется, я стану слишком опасен в Хогвартсе в этом году… Или в Хогвартсе произойдет что-то нехорошее, от чего мне лучше держаться подальше. Гарри, прости, но я не хочу ехать с тобой. Возьми с собой Ровера, он точно там пригодится.
Всё ещё растерянный, Гарри вопросительно посмотрел на меня. Но я не обладал Даром предвидения, как Сэнди, поэтому лишь беспомощно развел руками, озадаченный не меньше мальчика. Расстроенно погладив кота на прощанье, Гарри с чемоданом и совой спустился вниз, в прихожую, где его ждал дядя.
— Дядя Вернон, Сэнди не хочет ехать со мной. Можно я возьму с собой Ровера?
Услышав это, подкатился Ровер, держа в пасти поводок и так виляя хвостом, что без слов стало ясно — он всеми лапами за! Вернон, к счастью, не стал возражать, спросил только, надо ли покупать билет собаке? А услышав, что не надо, велел садиться в машину.
Вид у Гермионы был какой-то оглушенный, когда Гарри увидел её на вокзале. Выйдя из машины, он подошел и с тревогой спросил:
— Гермиона, что случилась?
— Глотик! — растерянно посмотрела на него девочка. — Глотик отказался ехать со мной! Он даже поцарапал меня, когда я хотела настоять на своем. Он ударил меня лапой по руке и взлетел на шкаф, чтобы я его не достала, представляешь?
— Мой кот тоже дома остался, — бормотнул Гарри, крутя в руках поводок.
Мы с Гегемонией озабоченно переглянулись. Гарри с Гермионой тем временем попрощались с родней, взялись за тележки и покатили их к барьеру.
Платформа девять и три четверти казалась пустой из-за того, что не было кошек. Только совы ухали в клетках да поругивался джарви в переноске Рона. А когда со стороны каминов появился Невилл, Драко и Гарри с Гермионой испуганно завопили, глядя на него вытаращенными глазами:
— Невилл!
— Что? — заполошно подпрыгнул тот.
— Где твоя Нира?! — слаженный рев из трех глоток едва не оглушил его.
— Ой! — Невилл с облегчением прижал руку к сердцу. — Нира осталась дома, она почему-то отказалась ехать в Хогвартс.
Мы с Арконом, Гегемонией и прочими Хранителями нервно переглянулись — что-то тут неладно, а?.. Все кошки, псаммиад и дракон отчего-то избегают поездки в Хогвартс, как… как крысы, бегущие с тонущего корабля. Что там такого страшного должно произойти? Извержение вулкана? Селевый поток? Потоп?
Дети, обсуждая странное поведение животных, двинулись вдоль состава. Ровер, идущий на поводке, возле одного вагона приостановился и глухо зарычал. Его шерсть на загривке поднялась дыбом, а в глазах загорелся злобный огонек. Гарри это, конечно, заметил и поспешно отпрянул от опасного вагона. Я, Рэсси и Аркон, напротив, рванули внутрь — ну-ка, что там за бяка такая, из-за которой все кошки с ума посходили и бросили своих маленьких друзей???
Увидев же ЕГО, мы сами чуть не рехнулись: в глазах потемнело, пальцы сами собой растопырились, обнажая когти, губы раздвинулись в зверином оскале. Где-то в глубине наших тел зародился рык. Остановил нас дементор. Схватил нас за шкирки сзади и оттащил от купе, в котором сидел ОН. Но мы, ослепшие и оглохшие, продолжали безотчетно рваться к чудовищу, занявшему самое неподходящее место в мире — рядом с детьми. Белый сполох привел нас в чувство, а голос Габриэля вернул нам разум.
— Тихо, ребята, тихо… Полнолуние только что прошло, луна пошла на убыль, а до следующего полнолуния ещё целый месяц. Не психуйте.
— Но он же… — трепыхнулся я, вися в руке дементора, как котёнок.
— Оборотень!!! — взвизгнул Рэсси, повиснув в другой руке того же дементора.