— Мне это известно, — язвительно подтвердил Габриэль. И добил: — Более того, он приглашен в школу в качестве учителя.
Мы удивленно обвисли. Дементор, убедившись, что мы перестали трепыхаться, аккуратно поставил нас на пол. То же самое проделал и второй, поставив на пол Аркона, который имел весьма потрепанный вид.
— А что ты тут делаешь? — опомнился вдруг я, сообразив, что перед нами стоит сам Габриэль, старейшина Тихого дола, второй по величине гваделор после Глена. Он ответил не сразу, сначала пошлифовал когти о нагрудник своего доспеха и только потом снизошел.
— Что я тут делаю? А вы сами как полагаете, а, ребятки? Я что, должен оставаться в стороне, когда рядом с волшебниками находится темная тварь? Хранителя у Люпина нет, за него никто не отвечает, но мы-то с вами не можем оставить наших подопечных в такой момент…
— Дядя Габриэль, а чей ты Хранитель? — спросил вдруг Рэсси. Мы навострили уши — и правда, чей? Кто его подопечный? Гваделор как-то обмяк: плечи расслабились, а на лицо нашла сумрачная тень грусти.
— Мой создатель давно покинул мир живых, — со вздохом сказал он. — Он был замечательным человеком и хорошим другом. Совсем как твой Гарри, — с грустной улыбкой он посмотрел на меня. — Как Гарри, он дал мне жизнь и не забрал меня с собой после смерти. Он ушел в царство Теней, а меня оставил в Лимбе, попросив, чтобы я присмотрел за его потомками. И за вами, раз уж на то пошло…
Мы помолчали, смущенно обмениваясь взглядами. От необходимости что-то сказать нас избавил шум, донесшийся до нас из одного конца вагона — оттуда по узкому коридору шли трое: Гарри, Рон и Гермиона.
— Ну как всегда — нигде нет места! — бурчал долговязый Рон, таща переноску с джарви. Гермиона молча заглядывала в не завешенные двери, Гарри плелся сзади с чемоданом и клеткой, самым последним держался пёс. К нашему смятению и по закону подлости, они остановились в том самом купе. Увидев, что оно занято всего одним пассажиром, Гермиона тормознула мальчиков, ушедших вперед.
— Давайте сюда? Тут один… — устало предложила она. Парни вернулись по коридору обратно и заглянули в купе, прикинули что-то и кивнули, соглашаясь. Зашли, расселись, при этом Ровер предпочел остаться в коридоре. Вблизи Рон разглядел пассажира и хмыкнул:
— Это взрослый. Интересно, кто он?
— Эр Джей Люпин, — Гермиона ткнула пальцем в чемодан на верхней полке.
— Я думал, у взрослых свой вагон? — спросил Гарри.
— Да, есть такой, — подтвердила Гермиона. — Рядом с вагоном старост, там ещё купе буквами отмечены: купе «С», купе «D», купе «F» и прочие.
— А этот… чего тут? — Гарри окинул спящего любопытным взглядом. Я вцепился клыками в когти и принялся остервенело их грызть. Вот только интереса его к темной твари не хватало!
— Ну, наверное, от шума спрятался? — неуверенно предположила Гермиона.
— Так, может, пойдем отсюда, не будем мешать? — проявил такт Гарри.
Поглазев на спящего пассажира, ребята бесшумно встали и как можно тише покинули чужое купе. Забрав собаку, прошли дальше по коридору и, не найдя свободного купе, перешли в следующий вагон. Я осторожно разжал челюсти и выпустил из пасти сильно погрызенные когти. У нас тоже есть Хранители? Хранители, которые хранят нас, Хранителей?..
Дементор похлопал меня по плечу, предлагая пройти следом за детьми, а за оборотнем тут и так есть кому присмотреть. Приняв его доводы, мы с Гегемонией поспешно рванули вдогонку за своими, а Рэсси и Аркон унеслись искать Невилла и Драко.
Стал понятен массовый психоз кошек — они, как известно немногим, не выносят оборотней. Псаммиады и феи, и все артефакты, исполняющие желания, тоже избегают контакта с оборотнями, так как не в силах удержать их темные помыслы, полные звериных страстей, особенно в ночь полнолуния, когда Зверь охвачен желанием убивать… Так же оборотни плохо влияют на драконов и лошадей, вызывая злобу у первых и пугая до смерти вторых.
Найдя ребят в одном из купе следующего вагона, я успокоенно пристроился у Гарри за плечом и погрузился в тревожные раздумья о том, каким будет этот год с оборотнем в качестве учителя? Справимся ли мы? Мой блуждающий взгляд упал на пса — тот лежал на полу и неотрывно смотрел на Гарри. Подумав, я скользнул в его сознание.
«Я сейчас один, но я справлюсь, клянусь, жизнь за тебя отдам, но волка я сдержу, обещаю. Он очень сильный, это правда, мы с твоим отцом-оленем едва сдерживали его вдвоем, но если надо, я убью Люпина и приложу для этого все усилия…»
Выскользнув из ума Блэка-Ровера, я заглянул в его глаза. Глаза Сириуса. Не пса. Судорожно проглотив комок в горле, я пообещал самому себе — если Сириус сдержит свою клятву, то пусть снова станет человеком. Это единственное, что я мог подарить ему в благодарность.