— Да, я чую его, но смутно… его запах как будто тает, удаляется…
Я покосился на убывающую луну за окном — прав хорёк, Зверь уходит на целый месяц. Тут Драко попросил Невилла:
— Расскажи про Ниру. Как она себя вела?
— Ну, неспокойно, — принялся тот вспоминать. — На север посмотрит и рычит, все чешуйки аж дыбом вставали. Скажешь «Хогвартс», снова рычит, пол царапает, и глаза у неё злые-злые делались.
На сей раз студенты обменялись встревоженными взглядами — если уж дракон на таком расстоянии ТАК реагирует, то что же с ним будет, столкнись он с неведомым злом нос к носу? Представить даже страшно.
— А как звали основателей Рима? — вдруг спросила Гермиона, всё это время глазевшая на стол преподавателей.
— Ромул и Рем, — припомнил Гарри. — А что?
Гермиона не ответила, продолжая сверлить взглядом профессорский стол. А я опять вцепился в когти — проклятье, девочка слишком умная! Провела-таки аналогию между волками и волчьими именем-фамилией профессора. Удавить родителей мало! Только полным кретинам могла прийти в голову так явно обозвать своего ребёнка — Волчьим Волком!
Но несмотря на такое сумбурное начало года, первая учебная неделя прошла на удивление хорошо. На отборочных соревнованиях посмотреть на Джинни пришли все братья, Перси с близнецами и Роном, с ними за компанию пришел и Гарри. Джинни показала высший пилотаж, переплюнув даже саму мадам Трюк, сделав «мертвую петлю» и просвистев мимо её головы на расстоянии полудюйма. Джинни Уизли утвердили в команду ловцом на место Рона, которому квиддич за прошлый год изрядно поднадоел, в частности из-за Оливера Вуда, любящего поднять команду ни свет ни заря и после часовых лекций приступить к изнуряющим тренировкам. Так что, как ни любил Рон квиддич, но свое место сестре он с радостью уступил.
Полумне тоже не забыли устроить сюрприз: старшекурсники преподнесли ей усовершенствованный слуховой аппарат, работающий не от батарейки, а от окружающего магического поля. Кстати, подзаряженный, он мог работать и в обычном мире, сохраняя энергию надолго, аж на месяц. Н-да, мечта идиота… Кроме того, аппарат не просто усиливал звук, он передавал и фонетику голоса со всеми его нюансами: тонами, сочностью, верлибрами и перекатами… То есть голоса и звуки слышались живыми, а не механическими, как из плохого динамика. К аппарату был создан и индивидуальный ушной вкладыш из какого-то «умного» биоматериала, благодаря чему он обладал памятью и мог расти вместе с девочкой. Что особенно впечатлило Полумну, намучавшуюся с обычными вкладышами, на радостях она всех передушила-перецеловала, бесконечно благодарная своим друзьям.
По мере того, как проходило время, часть Хранителей рассеялась, ну не сидеть же нам друг у друга на головах весь месяц?! Выяснив, что Люпин не собирается нападать на детей прямо сейчас, многие ушли, решив вернуться ближе к полнолунию. Я, Этелефа, Габриэль и самые преданные остались при своих подопечных. Кроме нас, в школе ещё были дементоры, беззвучно скользящие следом за Люпином, куда бы тот ни пошел. Всего их было пятнадцать, милых окультуренных дёмушек, наряженных в красивые балахоны зеленого, синего, розового и серебристого цветов. И только один, самый главный, видимо, носил черную хламиду.
Вскоре их начали различать, и каждому даже дали прозвище — надо же их как-то обозначить! Назвали их по предпочтениям в одежде и привычкам: Сумрак — он носил серую хламиду; дементора с эльфийскими ножами прозвали Леголасом, а его зеленого напарника — Арагорном; розовых красавчиков окрестили Флора и Фауна, несмотря на их принадлежность к мужскому полу; начальнику дали вполне уважительное имя — Немо, что весьма подчеркивало его индивидуальность: некая личность, некто. Остальных девятерых сперва звали скопом — Назгулами, но потом и они постепенно получили имена по мере узнавания… Трудно не заметить, как дементор в синем полирует ногти пилочкой, из-за чего получил прозвание Франт; другого, болтливого, назвали Шелестом, он единственный, кого было по-настоящему слышно. Имена прочих назгулов я не запомнил, услышу — скажу.
Так вот, они денно и нощно и, главное, верно, несли службу, следя за оборотнем в пятнадцать пар глаз… тьфу ты, вечно забываю, что они безглазы… короче, в пятнадцать дыр бдили!
Тотальная слежка буквально по пятам Люпину не нравилась, и он временами огрызался, насылая на дементоров Патронусов, если это можно так назвать, эти чахленькие облачка серебристого дыма. Но назгулам эти туманчики были всё равно что щекотка памятнику. Впервые в жизни профессорам стало страшно, когда они увидели, что от Патронусов нет никакого толку. Ради эксперимента Флитвик вызвал своего и с изумлением наблюдал, как его птица-секретарь вежливо раскланивается с дементором, заводя светскую беседу о погоде и моде, после чего они опять раскланялись и разошлись в разные стороны, причем секретарь вернулась к хозяину и развеялась за ненадобностью. Вот и что это было?