Хогсмид от Хогвартса расположен на другом берегу озера, и чтобы попасть в деревню, надо просто пройти вокруг озера по берегу, то есть мили две точно наберется, а вот если напрямик, по подземному ходу лесом по краю деревни…
— Господи… — побледнел Фред, безумными глазами глядя в пергамент на столе.
— Нет… нет… они же сейчас… — посерел от ужаса Джордж.
Гарри, услышав страх в голосах близнецов, подбежал к ним, склонился над картой Хогвартса и сразу же увидел их — три точки следов, приближающихся друг к другу: две со стороны Хогвартса к Гремучей иве, и одна — от Гремучей ивы. Полумна Лавгуд и Рольф Саламандер шли к дереву, а от дерева к ним приближался Ремус Люпин. Ни секунды не раздумывая, Гарри кинулся к двери, по пути прихватив с камина меч, трансфигурированный им на уроке Трелони три месяца назад.
Полумна Лавгуд любила полную луну, любила гулять при её свете ещё с мамой, когда та была жива. Она, как и мама, любила всё, связанное с луной, ведь в её имени тоже звучала Луна. Как у мамы — Пандора Луна Лавгуд. В прошлые месяцы, начиная с прошлого года, ночные прогулки ограничивались крышами Хогвартса и его балконами и галереями. Правда, летом можно было прогуляться и по лесу, но в этом году запретили из-за оборотня. Но ведь уже третий месяц, скоро выпадет снег, неужели ей так и не удастся походить по траве, полюбоваться на луну и вспомнить маму? Да и оборотня вроде хорошо охраняют…
Рольф знал о её печали и остро сопереживал ей. Но опасность была слишком вероятна, и он как мог уговаривал подружку потерпеть этот год без луны.
— Но мы же недалеко! — убеждала Полумна. — Всего лишь по лужайке до хижины Хагрида и обратно. Рольф, ну пожалуйста… Ну, третий месяц уже, Люпина охраняют, он где-то заперт, ну что с нами случится?
И Рольф поддался на уговоры маленькой подружки. Таковы дети, и не нам их осуждать, если они совершают какие-то ошибки. В конце концов это было всего лишь стечение обстоятельств, повлекшие за собой роковую цепочку событий: сбежал гиппогриф из Министерства и разбил Визжащую хижину, Люпин не успел принять лекарство, а выкопавшись из обломков, лишь фыркнул на пролитое зелье — зверь начал его побеждать. Северуса он не стал искать под завалами — его манил лес…
Гарри опередил Ровер, выпрыгнувший вперед и перехвативший оборотня, выскочившего из-под дерева. Волкодав и волк столкнулись в полете, клык к клыку, с ревом и воем. И тут же рычащим и когтящим воздух клубком покатились прочь. Схватив за руки Полумну и Рольфа, Гарри потянул их к школе, стремясь увести от опасности. Забытый за ненадобностью меч остался лежать в жухлой осенней траве.
Рыча и лая, катился к озеру клубок, над ними летели мы с дементорами, ловя удобный момент, который никак не наступал. К тому же нам мешал гиппогриф, по-прежнему рвущийся к Люпину. Да что с ним такое?! В любви, что ли, признаться хочет?
Вокруг, повсюду на поляне в вихрях трансгрессии появлялись люди, мракоборцы, понявшие, куда перешла погоня из Хогсмида.
Люпин сделал особенно мощный рывок и стряхнул с себя пса, крепко приложив его о камень, коих на берегу озера было навалом. Восторженно рыкнув и вдохнув пленительный, вкусный запах множества людей, оборотень очертя голову понесся обратно к домику Хагрида. Ну сейчас-то он поохотится! М-ням…
Остановил его меч, выросший из ниоткуда. Но не меч заморозил его ужасом, а глаза, глядящие поверх серебристого лезвия — глаза Ньюта Саламандера. Зеленые и гневные, они смотрели в самую душу Зверя. И волк сдался, жалко заскулив, он отпрянул и съежился у ног Повелителя. Слова его, полные разочарования, были убийственны:
— Зря я создал реестр оборотней, Ремус Люпин… Ты не достоин числиться в нём!
Между тем хаос вокруг упорядочился: поймали и скрутили гиппогрифа, Люпина окружили частоколом палочек с горящими огоньками Авад, пришел Северус в сопровождении одного из мракоборцев, подошли и встали кругом все учителя и старшекурсники. Люпин был связан и насильно напоен зельем из фляги, снятой с пояса Северуса.
А потом всё внимание переключилось на берег озера, ибо там происходило что-то непонятное. Стаи дементоров, числом куда побольше пятнадцати, и Патронусов, образовав собой сердечко, кружили над распростертым телом черной собаки, безжизненно вытянувшейся на боку. Потом несколько дементоров в сопровождении Патронусов начали по одному слетываться к собаке, что они делали, никто не мог понять, своими телами они загораживали обзор.