— Ты уже совсем взрослый, Балто…
Я оглядел свою широкую грудь и нехотя кивнул.
— Да, моему Гарри скоро исполнится десять лет, — потом тихо спросил, вдыхая запах дыма: — Где живет твоя девочка?
— В Англии. И она тоже волшебница, как твой Гарри.
— Она тебя видела?.. — я затаил дыхание.
— Нет, — вздохнула Луна. — У нас пока не было повода для более близкого знакомства. Да и невозможно это, ведь у малышки на глазах только что погибла мать.
Я кивнул и покрепче прижал её к себе. Ничего, время у нас пока есть, ещё есть надежда, что девочка увидит свою Хранительницу и позволит ей жить, как подарил мне жизнь мой Гарри.
В силу обстоятельств я задержался в своей долине, опекая морально пострадавшую Луну, и не ждал никаких колокольчиков. Но они снова прозвенели…
— Трень-брень-брень.
И отголоском откуда-то из далекой дали донесся крик:
— Где ты, Балто?
Прыгнув из мира в мир, я едва успел перехватить тело мальчика в спонтанной детской трансгрессии, аккуратно переместил его на крышу какого-то здания, чудом избежав расщепа. Оглянулся — крыша столовой, — и неодобрительно посмотрел на мальчишку, распростертого на гравии. Гарри съежился и жалобно крикнул:
— Но они хотели с меня штаны снять! — и добавил чуть тише, покраснев: — С трусами…
— Кто? — угрюмо осведомился я, сложив руки на груди.
— Дружки Пирса и Дэнниса. С которыми Дадли в последнее время тусуется, он считает, что они клевые…
— Угу. В отличие от тебя, тощего очкарика! — безжалостно припечатал я. Гарри хлюпнул носом, приподнялся с гравия, сел и обиделся на меня.
— Ну и проваливай! Я больше не позову тебя! Больно ты мне нужен… В следующий раз пускай они меня ловят и снимают трусы, и пусть все смотрят на мою письку! Им же это так интересно, прямо жизненно необходимо… — после чего он ткнулся лбом в колени и тихо заревел. Я горестно вздохнул, уселся на гравийное покрытие рядом с мальчиком и, касаясь его боком, виновато бормотнул:
— Ну ладно, извини, сорвался. Просто я был немного занят, и мне было… некогда.
Гарри утер нос рукавом и взглянул на меня.
— А ты ещё кого-то охраняешь, да?
— Нет, ты у меня один, — успокоил я мальчика. — Просто одна лагуна… у неё неприятности. Она перенесла сильное потрясение в самом первом своем задании, ну и вот… — неуклюже закончил я. Гарри понимающе покивал. Посмотрел на край крыши и вздохнул. Я тоже вздохнул — дома паренька ожидала выволочка. Пацана на крыше столовой уже заметили и писали-звонили Дурслям. А когда Гарри снова посмотрел на меня, я подобрался, поняв, что настало время рассказать мальчику правду.
— Балто, скажи мне, кто я, что я и как называется то, что я умею делать?
— Ты волшебник, Гарри. То, что ты делаешь, называется волшебством.
Гарри удивленно поморгал, переваривая услышанное.
— Ух ты… как Мерлин, да?
— Наверное, — я пожал плечами. — Ничего не знаю о Мерлине, но родственников своих ты долго держал в тонусе. Они твои чудачества хорошо помнят.
— И поэтому они меня не любят? — печально сник Гарри.
— Ну почему? — возразил я. — Они тебя любят, по-своему и очень осторожно. Ведь любые твои эмоции — радость ли, огорчение ли — обязательно во что-нибудь выливаются. От огорчения ты что-то портишь, и наоборот, от радости что-либо веселое вытворяешь. Потому твои тётя и дядя и держат эмоциональную дистанцию между собой и тобой. Ты на них не обижайся, а просто попробуй понять, поставь себя на их место, побудь простым человеком и повоспитывай малолетнего колдуна.
Гарри привычно нахмурил брови, реденькие прежде и густые теперь, резко очерченные, черные, и задумчиво кивнул.
— Я теперь понимаю, Балто. Почему ты мне раньше не говорил?
— Потому что так хотел твой дядя, а я уважаю Вернона и не смею идти наперекор ему. Он всё же глава семьи и очень важный человек в твоей жизни.
Снова Гарри покивал и молча стал смотреть, как к нам по приставной лестнице поднимается вызванный спасатель, приехавший снимать мальчишку с крыши здания.