— А Азкабан? — припомнил я.
— А что Азкабан? — удивился Этелефа. — Стоит себе, не падает, не колышется… Из людей там сейчас только преступники, прочие члены тюремного персонала разбежались, и дементоры там полноправные хозяева. Их, кстати, с подачи Северуса занесли в реестр разумных существ, и они теперь перестали быть бесправными немыми тварями.
— Ребята, — к нам подошел серый лагун. — Кто-нибудь из вас знает, как снять проклятие с собаки? А то у меня и Брайана ничего не получается, мы уже несколько лет пытаемся расколдовать Сириуса Блэка, и никак… Последний в роду остался, а из песьей шкуры не вылазит, стыд-то такой, всё бегает и бегает черной дворнягой…
При упоминании черной дворняги зачесалась моя пятая точка, стало ну очень неуютно. Этелефа с интересом глянул на лагуна.
— А кто он, Сингер? Почему ты к нам подошел?
— Ну, я узнал, что Сириус Блэк — крестный отец Гарри Поттера, а он вроде как твой подопечный… — Сингер вопросительно посмотрел на меня.
— Крестный? — слегка припешил я, подумал и вскипел: — Ах, он крестный?! И всё равно убежал, бросил младенца на произвол судьбы! А ведь сразу после его ухода явился некий негодяй, который взорвал дом, чтобы ребёнка убить. Хорош же он крестный!..
— Погоди… — Этелефа поскреб когтем переносицу. — Это твоя работа, Балто? Это ты его в собачью шкуру засунул?
— Нет, — с наслаждением настучал я. — Он сам в кобеля перекинулся и за крысой погнался, анимаг вшивый, ребёночка маленького бросил одного.
После уточнений и подробностей мое правосудие оценили и одобрили. Правильно я поступил, что заморозил анимага в дворняжьем виде. И крысяру в придачу, потому что он тоже анимагом оказался, предателем Питером Петтигрю.
На зов подошел Брайан, Хранитель Петтигрю, и следующие полчаса мы с удовольствием слушали истории о приключениях пса и крысы. Сперва они грызлись и цапались, будучи непримиримыми врагами. То Блэк крысака за шкирку трясет, мечтая загрызть и забыть, но, увы, вынужденно отпускал, потому что нечего будет предъявлять Министерству Магии и Отделу Тайн. То Пит до собаки докапывается, достает до печенок чисто из вредности. Первые два года жили вместе, сторожа друг друга: Сириус следил за тем, чтобы Пит не сбежал, а Пит хоронился от Блэка, чтоб тот его не съел по забывчивости. Собаки, они такие, ветреные и легко увлекающиеся, запросто поддающиеся инстинктам, утратит память о прошлом, проглотит мелкую крысью тушку и не заметит.
Потом они разделились: Питер внедрился в семью волшебников, втерся к ним в доверие и зажил припеваючи, сумев расположить к себе бесчисленных детей Уизли. А Блэк затесался в пожарную бригаду: спас однажды ребёнка на пожаре и неожиданно стал героем в глазах благодарных людей. Героическую собаку погладили по голове, надели ошейник с медной медалью и записали в штат. На медяшке выгравировали имя пса — Ровер. И номер пожарной части на обратной стороне.
Казалось бы, искупил все грехи, но не для меня, я, если колдую, то колдую намертво, накрепко и навечно. Я ж тогда на эмоциях крикнул, чтоб он жил и сдох как собака, то есть до конца жизни загнал его в лохматую шкуру. А сколько годов ему отпущено, это уже не от меня зависит, но, думаю, проживет долго, если побережется. Так что если б я и хотел, то даже при самом сильном желании не смог бы превратить Сириуса обратно в человека, потому что он сам загнал себя в собачью ипостась, сделав выбор в пользу крысы, при этом предав маленького мальчика, своего беззащитного крестника.
Очень тяжело это было принять Сингеру и Брайану, но после недолгих размышлений всё же согласились с моим правосудием. Ведь настоящий выбор сделан самим Блэком, пусть и в момент помешательства, но он был сделан, и судьба его была тем самым предрешена. Дурные качества и поступки человека зависят от него самого. Человек, в конце концов, отражается в своих поступках, а не наоборот. Да и предатель Петтигрю так или иначе должен ответить за свое преступление, и житие-бытие в крысиной серой шкурке — самое то для полноценного наказания, если не перед судом и человеческими законами, то перед Богом и самим собой — точно.
Итак, это был очень спокойный год для меня, колокольчики ни разу не треньбеньбренькнули за весь полный оборот планеты вокруг Солнца, но где-то приблизительно ко дню рождения Дадли я ощутил некое беспокойство. И хоть призывного звона не было, я всё же перешел Грань. Никому не показываясь, даже Гарри, я стал свидетелем событий, которые не требовали моего вмешательства, но оказались нужными для дальнейшего понимания…
Сначала был случай со змеей в зоопарке. Миссис Фигг, та самая старая сбрендившая кошатница, сломала ногу, и Гарри не смог отсидеться у неё, и поэтому Дурслям пришлось пойти на риск — взять племянника с собой в Лондон, чего они никогда не делали раньше. Ну, правильно вообще-то, с Гарри же вечно что-то несуразное приключается, и лучше бы оно во дворе случилось, а не в центре современного мегаполиса…