Как они ухитрились услышать друг друга — совершенно глухая от природы змея голос мальчика, и Гарри удава сквозь толстое стекло — я не понимаю до сих пор. Но они как-то расслышали, разговорились и впечатлились, особенно сильно обалдел Пирс Полкисс, увидевший, как Гарри и боа-констриктор шипят друг на друга, офигел и настучал, заорав на весь серпентарий:
— Смотрите, Дадли, мистер Дурсль, вы ни за что не поверите, что эта змея вытворяет!!!
Ну, Дадли и подлетел, грубо оттолкнул субтильного кузена, для поддержания своего авторитета в глазах Полкисса, и прилепился к стеклу, которое Гарри с досады растворил. В результате Дадли плюхнулся в искусственное болотце прямо к гостеприимным кольцам удава. К счастью, змея не сочла нужным глотать толстого мальчика, она предпочла, пока нет прозрачной преграды, тихо и мирно удрать, что и проделала, прошипев что-то благодарно-прощальное, проползая мимо Гарри.
Директор зоопарка лично поднес тёте Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Лично Гарри видел, как змея всего лишь стрельнула головой, делая вид, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли возбужденно тарахтел, в красках описывая, как огромная анаконда чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес:
— А Гарри разговаривал с ней! Ведь так, Гарри?
Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом.
— Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло, и прибежавшая тётя Петунья дала ему большую порцию бренди.
Мне оставалось только посочувствовать почтенному семейству: в кои-то веки рискнули взять племянника в город и на тебе — волшебный фокус! Причем сразу необъяснимая аномалия — куда-то бесследно исчезает армированное стекло, которое и тараном-то не вышибить!
Заглянул в чулан посмотреть на «преступника» и успокоился — Гарри сидел там, насквозь виноватый, и честно ревел, понимая, что подвел доверие семьи. Решив не травить его своими нравоучениями, я тихо убрался.
Через месяц снова навестил Гарри и пришел как раз к новым ненормальным событиям. Этого дня Дурсли, очевидно, ждали. Ждали и боялись. На столе перед Верноном стояла тарелка с сырой яичницей и подгоревшим беконом. На нервной почве Гарри испортил завтрак… Дадли копал ямки в овсяных хлопьях и поливал их из ложки молоком. Петунья жевала щеку, а Вернон пытался читать газету. Газета подозрительно дрожала и шуршала.
Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.
— Принеси почту, Дадли, — буркнул Вернон из-за газеты.
— Пошли за ней Гарри.
— Гарри, принеси почту.
— Пошли за ней Дадли, — ответил Гарри.
Вернон опустил газету на стол и взбешенно громыхнул:
— М-марш за почтой, вы оба!!!
Пацанов просто ветром сдуло от командирского рева разозленного Дурсля. Я, не ожидая ничего дурного и ни о чем не подозревая, с интересом наблюдал за разворачивающимся психозом. Смотрел, как Гарри отдал почту Вернону, оставив себе толстый желтый конверт, как он неспешно стал его распечатывать. Вернон перебирал корреспонденцию, бросая короткие междометия, Дадли отвлекся от хлопьев и нехотя заметил:
— Пап, а Гарри тоже что-то получил.
— Дай сюда! — рявкнул Вернон так, что с потолка посыпалась побелка. Гарри от испуга выронил письмо, и Вернон схватил его. Побелев и чуть не получив инфаркт, он вышвырнул мальчишек в коридор и распечатал конверт. Петунья склонилась к мужу и вместе с ним вчиталась в строчки. Я тоже заглянул поверх их плеч, прочел и ничего такого страшного не увидел в обычном приглашении в волшебную школу. Но, оказывается, я многого не знал…
— Вернон, — произнесла Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом?