— Букля. Её зовут Букля.
Ну… хм. Я потер переносицу — по крайней мере, нигде в мире нет совы с таким оригинальным именем, так что ладно, принимается. Птица с именем тоже была согласна, ибо оно означало, что отныне она не бесхозная безымянная вещь, а состоявшаяся личность. А Пирс был добит, окончательно и бесповоротно.
— Ух ты… Гарри, а можно погладить твою Буклю?
Ни секунды не колеблясь, Гарри прошел к столу и, поставив клетку, открыл дверцу. Сова спорхнула с жердочки на стол и произвела ряд ознакомительных телодвижений, оглядывая стены комнаты, лица мальчиков и меня, совершенно немыслимо выворачивая голову во всех направлениях. Аж на полный круг, причем разворачивалась она телом, глазами вонзившись в картину на стене. Отчего парнишки так и покатились со смеху, хватаясь друг за дружку.
— Она же голодная, Гарри! — крикнул Пирс. — Посмотри, на плакате изображена мышь на куске сыра! У нас есть свежая рыба, Букля её будет?
— Ну, наверное, будет, — благодарно отозвался Гарри. Пирс ускакал за дверь, а Гарри счастливо улыбнулся мне и погладил грудку Букли, искренне признательный ей за то, что она разрушила вражду между ним и Пирсом. Может, и Дадли перестанет кичиться перед дружками своей крутостью? А то пыжится, выделывается, пфыкает на тощего очкарика, выставляя свое превосходство, настраивая своих приятелей против кузена. Совсем заврался…
Дурсли приехали в три часа ночи. Вернон, узнав у миссис Полкисс, где его племянник, поднялся в комнату Пирса и, бережно подняв спящего мальчика, унес домой, где уложил Гарри в его собственную кровать. Петунья так же неслышно поставила на стол клетку с совой и открыла дверцу. После чего супруги покинули спальню.
Я стоял на пороге гостиной, слушал шаги Дурслей над головой и мрачно созерцал пергаментное безобразие. Письма так и валялись здесь, по всей гостиной, пола под ними не было видно, да что там, даже диван и столик были завалены. Сводило скулы при мысли, что со всем этим будут делать бедные магглы. А вспомнив тоненькую хрупкую Петунью и представив, как она будет над этим горбатиться, я сдавленно зарычал и, притопнув ногой, смахнул письма заклинанием уничтожения. Хватит издеваться над добрыми людьми, Дамблдор!..
Глава 8. Гарри едет в Хогвартс
Последний месяц лета Гарри провел с толком. Налаживал мосты отношений с Пирсом Полкиссом и Диком Малькольмом, подружившись с ними наперекор авторитету Дадли. У того остались тупой Крис Дэннис и громила Джей Гордон, чьи интеллекты оказались неспособны оценить чудо Букли, настоящей живой совы. Сам Дадли отнесся к Букле, как к попугаю, забавной и дорогой птице, и злился оттого, что она ему не принадлежит, а то б он её променял на полный альбом марок…
Весь день с утра мальчики играли на улице, а вечерами, когда их загоняли домой, Гарри брался за книги, купленные в Косом переулке. Вычитывал из них что-то новенькое и, впечатлившись, бежал делиться с дядей Верноном.
— Дядя Вернон, а в зельях используются толченые змеиные зубы и селезенка летучей мыши! А ещё слизь глизня и сок лирокорня, ещё куда-то добавляют желчь дракона и сок мандрагоры… Дядя, а они разве существуют?
— Змеи и мыши? Да, они существуют.
В другой вечер — новые впечатления.
— Дядя Вернон, тут про анимагов! Представляешь, волшебники могут в животных превращаться! Ух ты, как это круто!!! Дядя Вернон, а в кого мне можно превратиться?
— Дай сюда!
Отобрав книгу, Вернон читает про анимагов, а, прочитав, раздраженно рявкает:
— В коня!
— Почему? — растерянно моргает Гарри.
— Потому что эту скотину можно зануздать, — мечтательно тянет дядя Вернон.
Гарри виновато куксится — понимает, помнит, что много неприятностей доставил родственникам в первые годы жизни. Но дядино желание насчет коня ему неожиданно нравится, лошадей Гарри любит и совсем не прочь стать длинногривым красавцем-скакуном. И делает в уме зарубку — поехать в школу магии и первым делом научиться превращаться в вороного жеребца. Посмаковав эту идею, он на время отодвигал её подальше и принимался читать ещё про что-нибудь интересное.
Сова Букля на первый взгляд казалась независимой и вполне самостоятельной: на ночь вылетала в окно на охоту, утром спала на шкафу, забившись в самый дальний угол. Но, оказывается, это она привыкала к распорядку и расписанию дня в доме магглов…
Разобравшись и хорошенько выспавшись, Букля ранним вечером тщательно прихорашивалась, почистившись и наведя лоск, начинала покашливать, привлекая внимание кого-либо из домочадцев. Ну, в первый раз на неё обратили внимание все, услышали совиное карканье, и настороженно уставились — не подавилась ли она? Увидев устремленные на неё взгляды, Букля приняла торжественный вид: села прямо-прямо, прочистила горло и обратилась к людям с длинной речью, состоящей из серии щелчков, клёкотов и угуканий. Видимо, она рассказывала очень интересную лекцию на очень важную тему, потому что каждое её слово сопровождалось каким-либо жестом и телодвижением: разговорившись, сова начинала прохаживаться взад-вперед по столу, вычерчивая крылом и лапой какие-то фигуры и загогулины, для уточнения показывая клювом на ту или иную важную деталь, невидимо начерченную на скатерти.