— Ну, смелей, — подтолкнул я. — Там на самом деле арка.
Поверив мне, Гарри приналег, разгоняя тележку. И до самого конца смотрел на приближающуюся стену, которая в момент перехода действительно превратилась в высокую арку. Мир за ней был совершенно другим, исчез стеклянно-бетонный Кингс Кросс с поездами и электричками, колоннами и киосками с напитками и газетами. Вместо него возникла длинная каменная улочка с одной железнодорожной веткой, на которой раздувал пары ярко-алый паровоз. На широкой мощеной платформе сновали люди в мантиях.
— Балто! Эй, Балто! — окликнул меня кто-то. Обернувшись, я увидел Гегемонию. Протолкался к ней.
— Чего?
— Как моей пройти? Она меня не видит… — расстроенно спросила меня молодая лагуна.
Просочившись с ней обратно, я оглядел проблему в лице симпатичной каштановой девочки, растерянно топчущейся рядом с родителями и огромной горой багажа. Её высокий папа с залысинами занудно уточнил, видимо, не в первый раз, потому что девочка устало закатила глаза.
— Тебе же профессор объяснила?
— Да, папа, профессор МакГонагалл сказала пройти между платформами девять и десять, — в который раз раздраженно ответила девочка. — Сказала — войди в стену и пройдешь.
— Ну и как в неё войти, в стену? — недоуменно вопросил папа.
— Не знаю… — девочка больным взглядом окинула кирпичную стену.
Гегемония умоляюще посмотрела на меня. Вздохнув, я рванул за Гарри. Нашел и попросил вернуться обратно. Мальчик — как я говорил — он умненький, в проблему въехал сразу, и будучи к тому же ещё и смелым, подошел к девочке.
— Привет, ты в Хогвартс?
— Да! — облегченно вскрикнула девочка. — Ты знаешь, как пройти?!
— Знаю, — улыбнулся Гарри и ободряюще кивнул взрослым. — Всё будет в порядке!
Помог нацелить тележку на стену, подтолкнул и покатил, велев хозяйке багажа держаться рядом. Провел на волшебную платформу и вместе с ней отправился искать свой вагон, указанный в билете. Нашли и, оставив груз в общей багажной куче, пошли искать себе купе. С собой Гарри прихватил только клетку с совой и сумку с провизией, родители девочки, слава богу, догадались снабдить дочку снедью, и у неё с плеча тоже свисала сумка, вкусно пахнущая печеной курицей.
Свободное купе вскоре нашлось, и дети без раздумий заняли его, решив ехать вместе. Встав на столик, Гарри поставил клетку с Буклей на верхнюю полку, потом спрыгнул на пол и весело глянул на попутчицу.
— Ну, знакомиться будем? Я — Гарри.
— Гермиона! — девочка с готовностью протянула ладошку.
— Ух ты, классное имя! — оценил Гарри. И… кивнул на лагуну: — А её как зовут?
— Кого? — опешила Гермиона. Я вообще-то тоже выпал в осадок — обычно наши подопечные видят только своих Хранителей… Но Гарри Поттер, очевидно был исключением из правил. Или он какой-то особенный? Крайне удивленная лагуна всё же опомнилась и, подобрав с пола челюсть, ответила:
— Гегемония. Но… разве ты меня видишь?
— Да, мэм, — вежливо ответил Гарри. — У вас рожки прозрачные.
Это было правдой, у Гегемонии были некрупные рожки цвета янтарной карамели, тогда как у меня они были оттенка сплошного темного каштана. Длинные и загнутые. Кроме того, на мне был синий адмиральский камзол с золотой вышивкой якорей и штурвалов, парчовый жилет и шелковый шейный бант, да, я пижон и ради торжественного случая соответствующе приоделся.
Гермиона продолжала озадаченно таращиться на Гарри. Неуверенно спросила:
— Кому ты ответил?
— Твоей лагуне, — серьезно ответил Гарри. — Она красивая и очень грустная оттого, что ты её не видишь.
— Да кого я не вижу, Гарри? — растерянно прозвенела Гермиона. Гарри посмотрел на меня, взглядом спрашивая, как так получилось, что он видит чужого Хранителя, и почему Гермиона не видит своего?
— Ну, — призадумался я. — Думаю, у них не было причастия, как у нас с тобой… Помню, у тебя была рана на лбу, и я зализал её, попробовав тем самым твою кровь. А видишь ты её потому, что она хочет показаться своей подопечной.
— Понятно, — кивнул Гарри. И сообщил Гермионе: — У вас инициации не было, поэтому ты не видишь своего Хранителя. И не слышишь. А жаль… мой Балто такой потрясающий!..
Вот честно, я бы покраснел, если бы мог! Но мою львиную рожу покрывала коричневая шерсть, и всё, что я мог, это лишь скромно потупить глазки и застенчиво покопать ножкой пол.
Гермиона задумалась, сверля взглядом пустой угол купе, куда смотрел Гарри, обозначив местонахождение неведомого хранителя. Негромко забормотала себе под нос: