— А я думала — книги не врут… Так что же там, неправда написана? — и в глаза всем разочарованно заглядывает. Моя рука сама собой потянулась к её опечаленной мордашке, так жалко стало умненькую малышку. Погладил её по каштановой макушке и негромко сказал:
— В художественной литературе львиная доля написанного приходится на волю автора. Правда пишется только в научных трактатах по математике, и то только потому, что она врать не любит. Цифры любят точность, понимаешь?
Гермиона закивала, завороженно глядя на меня — чужого Хранителя, красивого и надежного.
— А как же Гарри спасся? — встрял Драко.
— Так Балто же! — Гарри показал на меня. — Балто меня спас!
Я выпятил грудь и горделиво потыкал в неё большим пальцем. Драко оглядел меня и недоуменно спросил:
— А почему у нас такие разные Хранители? У меня с Невиллом крылатые, у вас лохматые и рогатые…
Я пригладил свою роскошную, аккуратно причесанную гриву и нахмурился, Аркон с ленцой оттянул Драко по загривку.
— Выражения подбирай!
— У всех они разные вообще-то, — неспешно проговорил Рэсси. — У кого гваделоры с лагунами, у кого Патронусы, а у некоторых гримы с баргестами. Кошек, к примеру, мряуны берегут, медвелоры — зверей лесных и полевых. И это в пределах одной только Европы, а ведь есть ещё и другие страны и народности, а у тех свои ангелы-хранители…
Тут нам пришлось умолкнуть и стать невидимками, потому что дверь купе отъехала и к нам заглянул рыжий пацан. Стрельнув голубыми глазами по шестерым путешественникам, он разочарованно вздохнул и хотел было усунуться обратно в коридор, но тут его нос, выпачканный в саже, уловил вдруг запах печеной курицы. Повел носом, нашел источник аромата и голодно сглотнул, глядя на сумки с провизией. Ну, голодный человек — это голодный человек, тут без комментариев. Рыжика пригласили, отломили ему куриную голень, в другую руку всунули толстый ломоть хлеба и усадили на лавку. Ну и сами перекусили, вспомнив про свои организмы. За едой разговорились и узнали, что рыжика зовут Рон, и что он хочет поступить на Гриффиндор. С этого момента другие темы на время заглохли — все начали обсуждать, на какой факультет пойти.
— Мне бабушка велела идти на Гриффиндор, как папа, — грустно поделился Невилл. — Сам-то я хочу на Пуффендуй…
— Фу, — скривился Драко. — На Пуффендуй только дураки и тупицы поступают. Нет-нет, на мой взгляд — нет ничего лучше Слизерина!
— Да ради Мерлина! — расфыркался Рон. — Иди туда и стань темным магом! Все, кто из Слизерина вышел, потом сделались приспешниками Того-Кого-Нельзя-Называть. А я пойду на Гриффиндор, который славен тем, что учатся там отважные и сильные храбрецы!
Говоря это, Рон вскочил со скамейки и, держа у груди воображаемый меч, гордо процитировал часть какого-то стихотворения. Под его свитером что-то затрепыхалось, внезапно потеряв опору… Гермиона с любопытством спросила, указывая пальцем на бугор на животе:
— А что это у тебя там, Рон?
— А, это моя крыса, Короста, — раскрасневшийся Рон выволок из-под свитера крупную серую подвальную тварь, в которой я тут же узнал того пасюка, предателя Пита.
Остальные Хранители тоже признали в нем анимага и настороженно уставились на крысака, зажатого в руках мальчика.
— Она старая и совершенно бесполезная, — продолжал тем временем Рон. — Спит целыми днями и ничего не делает, она мне досталась от Перси, потому что ему папа купил сову за то, что он стал старостой факультета. Вообще-то я тоже сову хотел, но она слишком дорогая, и вместо неё я получил крысу…
Помяв крысака в руках, Рон со вздохом снова засунул её за пазуху. Хранители с интересом покосились на меня — ни для кого не было секретом, как я в запарке заморозил двух анимагов в их звериных ипостасях. А я вдруг ощутил мрачное удовлетворение — а так тебе и надо, Питер Петтигрю, напакостил, вот живи теперь крысой и не жалуйся!
Гермиона — благослови, Глен, её проницательность! — жалостливо заметила:
— А чего ж ты старенькую крыску в школу потащил? Ей много лет, Рон?
— Да я не помню… — Рон шмыгнул носом, потер под ним ладошкой и договорил: — Лет пять — точно, Перси её с собой на первый курс брал.
Взгляд девочки из жалостливого стал остро-пронзительным, а в голосе прозвучало подозрение с интонациями лейтенанта Коломбо.
— То есть… этой крысе больше пяти лет?
Рон начал ковырять в носу, глянул на потолок, нашел там нужные воспоминания и сообщил:
— Да, больше пяти. Она ещё у Чарли жила, он хотел крысу виверне скормить, когда она подрастет до размера, подходящего для приема крупных грызунов. Чарли говорил, что маленькой виверне можно давать только мышей.