Покачав головой, я пощелкал пальцами над головой соляной кошки, выводя её из ступора. Та вздрогнула, опомнилась и спрыгнула со стола, в прыжке превращаясь в высокую леди в зеленом тартане. Короткими отрывистыми рявками зачитала правила дисциплины в классе, провела вступительную лекцию о трансфигурации, после чего раздала всем спички и велела преобразовать их в иголки, для наглядности превратив свой стол в свинью и обратно. И она совсем не виновата в том, что превращение стола в свинью вызовет у кое-кого веселую истерику.
Гарри так заржал… Я мысленно отвесил пинка самому себе — ну конечно же, он вспомнил про хряка-Хагрида! Дети головами вертят, ничего не понимают, МакГонагалл тихо наливается злостью, Гарри хохочет-заливается, счастливый в дилижанс. Отхохочется, кое-как успокоится, подавит смех, но глянет на стол и снова срывается в хохот, не знаю, случайно или нет, но свинья из стола почему-то была той же породы — русская белая…
Насилу угомонился, отдышался, извинился и сосредоточился на уроке: нацелил палочку на спичку и произнес формулу. Видимо, от хорошего настроения его магия сейчас была как никогда стабильна — спичка мигом превратилась в отличную швейную иглу.
Кстати, палочка… Гарри мне рассказал, как мастер-продавец Олливандер дважды пытался всучить ему палочку из остролиста с пером феникса, но когда она и во второй раз не отозвалась на магию Гарри, старик сдался, махнул рукой и помог подобрать другую волшебную палочку. Так что теперь у Гарри была верная помощница, тоже из остролиста, но с волосом единорога внутри.
МакГонагалл подобрела, подарила Гриффиндору пятнадцать баллов, а после того, как Гермиона заострила и посеребрила свою спичку, добавила ещё пять и расщедрилась на скупую улыбку.
После Трансфигурации была короткая перемена и урок Травологии с Пуффендуем. Его вела мадам Стебль, полная и очень милая, в старой разношенной шляпе, преподавала она интересно, увлеченно рассказывала о волшебных растениях и провела весьма познавательную экскурсию по своим владениям, знакомя ребят с их будущими экспонатами. После Травологии был большой перерыв с обедом, на котором дети, нагуляв аппетит на свежем воздухе, хорошенько отвели душу, наедаясь от пуза.
На уроки Чар пошли с Когтевраном. Профессор Флитвик вызвал у всех смешливую истерику, когда, зачитывая имена, добрался до фамилии Поттер, вспискнул, подпрыгнул и свалился со стопки книг.
Хоть и побывали вместе на всех уроках, первокурсники знакомиться не спешили. Осторожничали. Настороженно присматривались и прислушивались, внимательно следя за тем, какие отношения у ребят со старших курсов на разных факультетах. Что ж, выводы были сделаны нерадостные: Гриффиндор со Слизерином вели кровавую вендетту, враждовали изо всех сил, Когтевран держал строгий нейтралитет, и только пуффендуйцы миролюбиво относились ко всем, при этом держась очень сплоченно среди своих. Чему совсем не обрадовались Драко и Гарри. На ужине они тоскливо обменивались взглядами из-за своих столов, стоявших в разных концах зала. Насколько я заметил, старшекурсники активно промывали младшим мозги.
— Не смейте якшаться со слиззерами! — злобно брызгал слюной дюжий шестикурсник окружившим его первоклашкам.
В том же ключе вдалбливал истину в головы первачкам и староста Слизерина:
— Запомните — от гриффов всегда ждите только неприятностей, поэтому никаких знакомств и тем более приятельских отношений не заводите с ними!
Вот и что тут делать будешь?.. Снова я нашел Этелефу, аккуратно сгреб его за грудки и нежно прижал к стенке. Ласково оскалился и прошелестел:
— А что это за междусобойчики у ребят с разных факультетов?
Соболиная бровь Этелефы по-снейповски вздернулась вверх. А тихий хмык заставил меня занервничать и опять вспомнить о субординации. Разжав пальцы, я выпустил ворот рубашки и разгладил смятую ткань. Этелефа вздохнул, взял меня за шкирку и легонечко встряхнул, как нашкодившего щенка, после чего отнес меня в заброшенный коридор и ткнул в лужу — там, в глубокой нише обжимались двое подростков с галстуками и нашивками Слизерина и Когтеврана, курса с четвертого, парень и девушка довольно мило и неумело целовались.
Совсем смутившись, я понял, что поторопился с суждениями. Дружба и даже симпатии меж студентами с разных факультетов возможна, пусть тайная, но возможна. Теплое дыхание эльфа обдало мое ухо, когда он тихо шепнул мне: