— Гарри, ты мне поможешь провести сюда профессора Квиррелла?
— Конечно! — без раздумий отозвался тот, мигом смекнув, что к чему. Серьезно глянул на меня: — Так и знал, что он болен, от него так странно пахнет. Это место его исцелит, Балто?
— Да, — кивнул я. — Это место поправит ему здоровье.
Навстречу начали появляться Хранители жизней, материальные в своем мире и потому видимые гостю. С нескрываемым восторгом Гарри смотрел на крылатых гваделоров, таких же, как я, рогатых лагунов и косматых мряунов и медвелоров. Последние особенно впечатляли — огромные зверолюди с медвежьими головами. А вот когда появились гранны, балиониски и синаи, Гарри пропал окончательно.
Невесомый дракон заложил над нами круг и пошел на снижение, распахнув во всю ширь крылья-паруса. Граннов, хранителей драконов, осталось очень мало, ведь драконов повсеместно и во все времена нещадно уничтожают. Балиониск, Хранитель волшебных змеев — оккамиев, василисков и кокатрисов — приподнял голову из травы, здороваясь с маленьким посетителем. Синай — синяя птица, приветно качнула крылами, каждое из которых может сравниться с футбольным полем…
Гарри так и залип, не сводя восхищенного взгляда с крылатых гигантов, ему страстно, нестерпимо, аж до зуда в ягодицах захотелось к ним прикоснуться хоть пальчиком. Его невинное желание услышали и оценили. Дрогнула земля при снижении гранна — радужного дракона, минуту спустя пронесся ветер от исполинских крыл синая, и две морды — бронированная дракона и оперенная с острым клювом птицы-рух — потянулись к маленьким ладоням. Гарри, мой славный, отважный Гарри безбоязненно погладил их.
Его храбрость, детское бесстрашие были замечены всеми, и вскоре нас окружила огромная разношерстная толпа, всем импонировал маленький гость, и многие с уважением смотрели на меня. Ибо не всякий Хранитель решится провести сквозь Грань живого подопечного, обычно сюда приходят их тени… А я поверил в Гарри, поверил в его стойкость и отвагу, и не ошибся: Гарри доверился мне и пересек Грани миров. И разумеется, к такому смелому человеку удача приходит сама, как и случилось на этот раз: в колени Гарри ткнулся псаммиад. Когда мальчик посмотрел вниз, то встретился с ответным взглядом преданных глаз.
Псаммиад многолик, во всех странах его описывают по-разному. Где-то он песчаный эльф, что следует из его наименования, где-то — выглядит как волшебник типа Гэндальфа, в хламиде и остроконечной шляпе, а где-то псаммиада описывают как мартышку с улиточьими глазками… Лично я думаю, что все описания верны, потому что он волен менять облик, как пожелается его левой пятке. Здесь и сейчас он принял образ серого кота, гладкошерстного и полосатого. Ну, правильно, если подумать, Гарри-то летом собирается поехать к Дурслям, и кот — это самое оптимальное решение. Не повезешь же к простым людям капуцина с глазами-телескопами, как у улитки? Но одно отличие от обыкновенного кота у псаммиада всё же имелось — он был говорящим… И его «привет, я Сэнди» покорило Гарри навсегда. Опустившись на корточки, он, полный трепета, погладил чудесную голову египетского кота породы мау, всмотрелся в глубокие малахитовые глаза и завороженно шепнул:
— Привет, Сэнди, а я — Гарри…
Ладно, пусть… Редко, но бывает, что псаммиад сам выбирает себе друга, обычно он ни с кем не водится, так как имеет склочный и неуживчивый нрав. Какой характер у этого, я не знаю, но надеюсь, что не очень вредный, псаммиады, они такие, существа с большим самомнением, огромным раздутым эго и ужасно мнительные, как те же кошки, впрочем… Одного у них не отнимешь: они могут исполнять желания, и ради этого псаммиада стоит потерпеть.
Но Гарри был настолько очарован жителями Тихого дола, что напрочь забыл о том, зачем сюда пришел, и просто радовался жизни и увиденным чудесам, а уж когда дракон и синяя птица предложили его прокатить, счастью не было предела. Хотя, сдается мне, это Сэнди исполнил невысказанные тайные желания Гарри, ведь мальчик именно об этом мечтал с тех пор, как узнал о существовании магии и волшебников.