Переживая за Хагрида, Гарри начал подумывать о том, чтобы вообще это яйцо украсть и… А вот дальше фантазия буксовала — ну стащит он яйцо, но девать-то его куда потом? В озере утопить? Так руки не поднимутся, дракон-то уже живой, ворочается в яйце, в стенки стучится… Ну хоть плачь. На меня с надеждой поглядывать начал — не предложу ли я отнести яйцо в мой мир? Я не предлагал, мне эта дикая идея в голову не смела даже сунуться. В мире душ материи делать нечего.
— Но я же ходил к тебе, а я — материален! — не выдержал как-то Гарри.
— Да, ты ходил ко мне, — согласно кивнул я. — Но вспомни, ты смог пройти только в знаменательный день в Колесе года — Йоль. Можно ещё на Самайн и Имболк, ненадолго и не навсегда.
— Но Сэнди! — Гарри показал на кота. — Он же оттуда и живет здесь довольно долго.
— Он псаммиад, — возразил я. — А песчаным эльфам подвластны все параллельные миры, они могут принять любой облик и творить самое великое волшебство. Не сравнивай Сэнди с собой, он необъясним, как и я. Пойми, Гарри, ты меня видишь, сам я могу показаться другому волшебнику по желанию, но при этом меня никогда-никогда не увидят магглы, для них мы запредельны. Как призраки, фантомы, ангелы…
Норберт родился на свет двадцать четвертого апреля девяносто второго года. Его вылупление произошло на наших глазах. Школьная сова доставила Гарри записку от Хагрида, в которой было всего два слова:
«Он вылупляется!»
Гарри тут же передал записку дальше по столу Рону, тот — Невиллу, Дину, Шеймусу… в конечном результате рождение дракончика наблюдали три курса. Дети и подростки чудом уместились в хижине Хагрида, да ещё и пространство вокруг стола организовали. На столе находился глубокий поднос с песком, а в нём лежало огромное черное яйцо, оно периодически дрожало и потрескивало, было очевидно, что малыш стремится выйти наружу. Он ворочался, попискивал, постукивал и скребся в стенки.
Толпа детей завороженно затаила дыхание, когда на боку яйца появилась трещина и дракончик начал отчаянно долбиться в это место. Наконец скорлупа лопнула и отошла, в отверстие просунулся узенький нос и начал расширять проход. Толчок, рывок, треск, и вот на песок вывалился драконёнок, похожий на мятый переломанный зонтик. Запахло кровью. Гарри обернулся и увидел, что за ним стоит Хагрид с ковшиком наготове. Поморщился и спросил:
— Фу! Что это, Хагрид?
— Ну дык, это… Ковшик цыплячьей крови надо ему дать, сразу, как вылупится. Я это в книжке вычитал, вона как!
Гарри кивнул было, но я покачал головой.
— Ага, вычитал… В очень старой книге по разведению боевых драконов. Скажи-ка, Гарри, ему кровожадный злобный монстр нужен или нормальный спокойный ящер?
— Хагрид! — тут же сориентировался мальчик. — А давай лучше обойдемся без цыплячьей крови?
— Но в книжке так написано, — неуверенно запротестовал Хагрид.
— Книга очень старинная! — подключилась умница Гермиона, моментально сообразившая, что к чему. — Многие методы по разведению драконов в ней давно устарели! Давайте попробуем новую методику?
— Ну давайте, — вынужденно согласился Хагрид, впечатленный умными словами девочки. И засуетился, выливая кровь в сливной бак под рукомойником. — А что ему вместо крови давать надо?
Гарри тут же цапнул с блюда, отодвинутого на край стола, пучок листовой капусты и поднес к морде новорожденного дракончика. Тот проигнорировал, качаясь и топыря лапки для устойчивости. Гермиона показала на приоткрытый рот.
— Гарри, он же хищник, чего ты ему траву суешь?
— А это новая методика, как ты сказала! — огрызнулся Гарри. — Нам кто нужен: хищник или вегетарианец?
— Сделайте её всеядной, — буркнул я. — Это хотя бы не так грустно.
— Хагрид, у тебя рыба есть? — тут же переадресовался Гарри. И переспросил меня: — Это девочка?
Я кивнул, а ребята возбужденно загомонили, обсуждая новость. Фред присвистнул:
— Ну дела! Чарли говорил, что самки злее самцов!
Хагрид сходил за рыбой, у него на озере был огороженный садок с карпами, принес, в момент выпотрошил и отделил филе от костей. Ребята нетерпеливо похватали эти куски и, сгрудившись вокруг стола, принялись кормить малышку. Драконичка жадно хватала и торопливо заглатывала сочную рыбью плоть.
Я внимательно следил за её глазами, страшась увидеть зарождающуюся безумную драконью ярость, ведь мясо — это мясо… Но, к счастью, всё обошлось, крови малышка не попробовала и не озверилась. Рыбоядные всё-таки существенно отличаются от кровавых хищников… Наш спонтанный эксперимент удался — первое кормление заложило основу для будущего характера дракончика, перебив природную злобу, которую заводчики драконов обычно разжигают кровью. Глаза малышки остались желтыми, постепенно приобретая зеленоватый оттенок, злобная краснота не коснулась их.