Габриэль, высокий и широкоплечий, крылатый гваделор, обвел нас пристальным взглядом, толпу пушистого молодняка, и заговорил, чуть коверкая слова из-за выпирающих из верхней челюсти клыков:
— Это значит, что не сам Балто достался человеку, а гораздо тоньше, это Балто родился благодаря человеку. Вы же все знаете известную людскую поговорку: от самой первой улыбки младенца в мире где-то рождается цветочная фея. Вот и с нами так же, по велению мироздания с каким-либо человеком всегда рождается энергетический двойник — личный Хранитель. В религиозном смысле им может быть кто угодно: ангелы, духи, альвы, ещё кто-то… Меня, во всяком случае, принимают за ангела, — гваделор повел белым крылом. — А вот моего ночного брата принимают, увы, за демона.
Я поднял руку, прося внимания.
— Дядя Габриэль, а почему у той женщины не было своего Хранителя? Когда я пришел к её сыну, её как раз убили на моих глазах… — помолчав, неуверенно добавил: — Означает ли это, что я опоздал? Что я должен был спасти её?
— Дело в том, что Хранитель не у всех действующий, Балто, — очень серьезно ответил гваделор. — Он является только к тому, у кого чистая и нетленная душа.
— А разве она не у всех младенцев такая? — вполне закономерно спросил Мирр.
— Я не так выразился, Мирр, — поправился Габриэль. — Хранители приходят к тем, кто принимает их. Кто-нибудь из вас был в Нижнем мире?
Мы все поежились при упоминании этого жуткого темного царства. Ну, бывать не бывали, но наслышаны были все. Зато и вопрос теперь сам собой снялся — в Нижнем мире обретались Отвергнутые и Забытые. Габриэль посмотрел на меня и тихо спросил:
— Он тебя принял?
Я торопливо закивал: да, Гарри меня принял и даже увидел. Габриэль удовлетворенно кивнул и продолжил пояснения:
— У матери твоего подопечного, вне всякого сомнения, тоже был личный Хранитель в свое время, просто потом он, вероятно, был отвергнут или забыт. Этого мы, увы, никогда не узнаем, если только не встретим его когда-нибудь в Нижнем мире… А бывает и так, что Хранитель сам отторгается от своего подопечного, если тот по каким-либо причинам становится настолько неприятен, что хэлму и находиться рядом с ним противно. Это, как правило, убийца или моральный урод, утративший человеческий или звериный облик. Их Хранители тоже уходят в Нижний мир, но зовутся при этом иначе — Отступниками. Они живут недолго, в зависимости от тяжести проступка своих брошенных подопечных, постепенно развеиваются, распадаются, уходят в Небытие.
Гваделор смолк, мы молчали, обдумывая услышанное, потом Мирр неуверенно проговорил:
— А разве Хранители не для того приходят, чтобы уберечь подопечного от дурных проступков? Например, от убийства? Проследить за тем, чтобы он не ступил на кривую дорожку?
— Убить можно и ради спасения жизни, — мягко пояснил Габриэль. — Ты ведь свою кошку не осуждаешь за то, что она убила на ужин живую мышь? Нет, мои дорогие хэлмята, от убийства, тем более от случайного, никто не застрахован. А вот если ты увлекся смертью, вошел во вкус убийства себе подобного, то это ничем иным, как моральным падением, нельзя объяснить. То же относится и к воровству, и к нарочному унижению, особенно к тем, кто специально обижает слабого и беззащитного. Ко всем дегенератам.
Мы опять помолчали, обдумывая поступившие сведения от нашего учителя, крылатого эльфа. Он, кстати, красив: высоченный и стройный, с золотыми волосами, водопадом струящимися по спине и плечам, у него небесно-синие глаза, а за спиной пара кожистых крыльев, которые люди почему-то видят оперенными, наверное, из-за стереотипов, ведь когда видят ангела, то воображение само дорисовывает лебяжье перо на крыле… И никто не замечает, что у гваделора изо рта выпирают клыки, на изгибах крыльев и локтях имеются шипы, а пальцы оснащены когтями. Зато его брата, чернокрылого эльфа, люди видят правильно — кошмарным желтоглазым демоном, хотя он тоже всего лишь гваделор. Правда, Этелефа родился ночью и потому является ночным охотником, но суть-то от этого не меняется.
А то, что от самой первой улыбки младенца рождается цветочная фея, то это истинная правда, ведь я сам неоднократно видел их рождение. Начинается оно со звука. Просто в воздухе вдруг слышится короткий и радостный смешок, потом вокруг звука как бы появляется пузырь, он воздушный и радужный, и все, кто его видит, тут же начинает волноваться, что неудивительно, ведь это означает, что где-то в мире впервые улыбнулся младенец. Итак, пузырь младенческой радости возникает где-нибудь над цветущим лугом, впитав в себя энергию нашего мира, опускается и облегает какой-нибудь цветок. Обычно он закрытый. Тут уж не зевай, не упусти чудесного мига! Для меня это было истинным наслаждением — смотреть на бутон и ждать, когда он раскроется, чтобы увидеть, как в его чашечке просыпается крошечная фея с тонкими прозрачно-узорчатыми крылышками.