Но если вдуматься, то можно понять, что здесь сработал банальный стереотип — инерция. Спеша в последний зал и проходя препятствие за препятствием, Дамблдор сунулся к зеркалу уже чисто машинально, а как же, финишная прямая, итог, то, сё… Посмотрел в стекло да и залип, увидев там… А вот что он там увидел, этого я, пожалуй, не скажу. Не имею права разглашать личные секреты.
Так вот, присох к зачарованному стеклу и ни туда ни сюда, прилип намертво. Так бы и усох там в мумию, у поддельного зеркала, если б Северус не отправился на поиски пропавшего директора.
Нашел, значит, бессознательного, со вздыбленными волосьями и ощипанной бородой, обгорелого, в подранной мантии, украшенного вдобавок синяками и шишками, и поразился — он что, сквозь преграды попер? Сам-то Северус предусмотрительно себе тайный ход организовал, ещё прошлым летом, когда ловушки устанавливали.
Покачав головой, Северус не стал приводить старика в сознание, а поднял Левиосой и отлевитировал до Больничного крыла, где и передал в цепкие ручки костоправа — мадам Помфри. Ну, врачу только дай пациента… Всех залечит-перелечит, как говорится — усех вылечит: и вас вылечим, и тебя вылечим, и меня…
Получив долгожданного и неуловимого директора в свои ручки, мадам Помфри, что называется, оттянулась, всласть отвела душу, продиагностировав Альбуса вдоль и поперек и к своему вящему восторгу обнаружив даже не букет, а целый стог болячек! Помимо свежедобытых в подземельях ранений, у Дамблдора нашлись и такие вкусности, как ревматизм, катаракта обоих глаз, плоскостопие, анемия, камни в мочевом пузыре, застарелая грыжа. Всё это осчастливленная целительница тщательно пролечила, с любовью спаивая любимому директору зелье за зельем для вывода камней (боль при этом та ещё, дико-неописуемая…), выправления зрения, крововосполнения и прочего. Ревматизм не лечится, а глушится обезболивающими, с косолапостью и грыжей тоже вроде ничего нельзя поделать, зато зубы можно отбелить. Ой…
Мадам Помфри растерянно уставилась на вставную челюсть, повисшую в руке на застрявшей щетке. Воровато оглянувшись по сторонам, она поспешно опустила зубы в стакан с водой и торопливо отскочила от койки, враз передумав узнавать ещё какие-то секреты.
Очнувшись, Дамблдор первым делом вставил зубы на место, осмотрел поредевшую бороду и загрустил, опечаленный отсутствием колокольчиков с бубенчиками. Эх-хе-хе-е-еее, что ж ему так не везет-то, а? Сначала Пушок долго не пускал, скалился и рычал, пока не пришлось позвать Хагрида, чтоб тот приструнил пса. Потом Дьявольские силки, придушившие его и ободравшие с бороды те самые колокольчики… чем-то они им приглянулись. Тролля, слава Мерлину, уже не было на месте, а вот ключи…
Метлу-то он оседлал, да вот ловцом-то сроду не был. Летал за ними, за наглыми ключиками, которые зачем-то обзавелись стрекозиными крылышками, словно вообразили себя феями. И ладно бы просто уворачивались и в руки не давались, так нет же! Этим наглецам погони было мало: то один, то другой крылатый ключ пикировал на Дамблдора и игриво толкал бубенчик в бороде, заставляя их звонко тренькать. Вжух-хх — дзинь-дзинь, вжжу-у-ух — дзинь-дзинь…
Ну как при таком трезвоне сосредоточиться на задаче? Как?! Плата, что ли, такая? Сперва силки колокольчики сняли, теперь вот ключи бубенцы требуют. И Акцио не помогает — Флитвик крепко их зачаровал, очень сильный волшебник этот ехидный полугоблин…
В общем, ощипали железные птички бороду, выдрали бубенчики по одному. Негодники бронзово-медные ввинчивались в бороду, наматывали пряди на резьбу головки и сильным рывком вырывали их вместе с добычей — бубенчиками. Ну а он тоже не оплошал — цапнул тот ключ, подходящий к замку на двери. Ввинтился в бороду, задергался, собираясь оторвать клок с призом, вот тут он и схватил его, нужный ключик.
Гигантские шахматные фигуры внушали прямо-таки мистический ужас, страх и трепет. Едва Дамблдор ступил на край поля, взревели, разгораясь, факелы на обоих концах черно-белого полигона, ярко освещая место грядущего сражения. Прямо перед Дамблдором стояли высокие обсидиановые фигуры рыцарей, королей, кавалеристов и слонов, фигуры напротив были беломраморными.
Пожав плечами, Дамблдор наивно двинулся вперед и был едва не убит просвистевшим над головой гладиусом, которым был вооружен пеший воин — пешка. Лезвие римского меча лишь на миллиардную долю миллиметра пролетело над макушкой, по-киношному срезав волосинку. Эта волосинка, красиво изгибаясь и серебристо мерцая в свете факелов, плавно и невесомо спланировала перед лицом побледневшего директора и опустилась на пол. Пешка бьет вперед по диагонали на одно поле. Пришлось срочно вспоминать правила игры в шахматы и вернуться в начальную позицию, заняв место одной из пешек.