Где-то на краю сознания промелькнула мысль о периодичности, но он отмахнулся от неё — ну какое тут чередование, мать твою Моргану за ногу! Но потом всё же задумался, что может быть решение типа Яд-Вино-Яд-Вперед-Яд-Вино-Назад… э-э-э… а может быть Яд-Вино-Вперед-Яд-Яд-Вино-Назад? Не-е-е, второй вариант не похож на логику. И Дамблдор, торопясь в последний зал за детьми, схватил высокогорлую бутыль, стоявшую ровно посередине, решив, что верно разгадал логику Снейпа.
Вкус зелья не определился, но то, что это было не то зелье, Дамблдор понял сразу же, как только шагнул в огонь — тот его поджарил, несмотря на скорость, с которой он проносился сквозь пламя. Так что в Зал с Зеркалом влетел пылающий факел, орущий благим матом. Ничего не видя из-за крепко зажмуренных век, Дамблдор не увидел ступени, ведущие вниз, в результате чего шагнул в пустоту и, свалившись, покатился по ним, пересчитав все ребра. Продолжая кататься по полу перед зеркалом, он сбил пламя с мантии. Полежал, глядя в потолок, кротко дожидаясь, когда пройдет боль, и печально констатировал тот факт — детей в зале нет. Зря он спешил сюда, проходил все эти драккловы ловушки, зря отдал свои любимые колокольчики и бубенчики, зря терпел издевательства от силков, ключей и шахмат.
Кряхтя и постанывая, он приподнялся и сел, тоскливо оглянулся, уцепился взглядом за зеркало и остановился на нём. Что было потом, Дамблдор не помнил — выпитый яд начал действовать, накатил отходняк от успокоившегося адреналина, дико заныли-заболели раны и ссадины, полученные во время марш-броска, и вдобавок включилось «Зеркало Гоблинов», скопированное взамен разбитого, высасывая из измученного старика остатки сил.
Когда он очнулся, то обнаружил рядом с собой Северуса, тот сидел в кресле возле койки и ехидно смотрел на него. Слабенько улыбнувшись, Дамблдор едва слышно прошептал:
— Се-ве-рус-с-с… Я жив? Как я рад тебя видеть…
— Да? — в голосе Снейпа прозвучала сладкая желчь. — Весело вам там было, директор?
— Ой нет, Северус, нет-нет-нет… — тут же простонал Дамблдор, надеясь на сочувствие. — Мне там было совсем не весело!
— Да? — Северус придвинулся, сощурил глаза и прожег старика ненавистью. — А теперь представьте на вашем месте маленького первокурсника, которого вы в течение года упорно подталкивали в сторону запретного коридора к церберу, подсовывали ему всякие намеки на философский камень в надежде, что благородный мальчик проникнется и кинется его спасать. Представьте, как Поттер сражается с Дьявольскими силками, как его пытаются убить живые шахматы или как его высасывает гоблинское зеркало… — сделав зловещую паузу, Северус продолжил более холодным голосом: — А если бы он погиб? И ещё… Дамблдор, позвольте спросить — у вас мозг есть? Если даже Поттер, допустим, решил мою логическую задачку, то скажите мне, неужели вы и в самом деле верите, что ребёнок войдет в огонь ради какого-то вшивого камня? Маленькие дети сгорают быстро, профессор!
— Н-но-о-о… ловушки были настроены на Темного Лорда… — жалко проблеял Дамблдор, не зная, куда деться от начавшей вгрызаться в него совести.
— Да? — всё с тем же желчным сомнением протянул Северус. И припечатал с непреклонностью судьи: — Не верю! Альбус Дамблдор, вынужден вас предупредить, что если вы в дальнейшем допустите подобную халатность в своей должности, я обращусь в Совет Попечителей с просьбой о вашем отстранении!
Совесть Альбуса оказалась короткой и продажной — услышав угрозу в свой адрес, старик возмущенно вскинулся:
— Что-о-о?! На каких основаниях?!
Северус достал из кармана нечто винно-красное и подбросил на ладони — фальшивый философский камень обличающе сверкнул гранями простого честного рубина. Голос зельевара, прозвучавший следом, обжигал почище железа, выхоложенного до -270° С в жидком азоте:
— Ещё раз увижу, как вы играетесь с жизнями детей, и останетесь директором ровно столько, сколько мне потребуется для вызова Патронуса, которого я пошлю к мадам Боунс.
— А при чем тут глава Департамента? — озадаченно выпучил глаза Дамблдор.
— При том, что в Хогвартсе учится её единственная и любимая племянница, Сьюзен Боунс, — ласково сверкнул улыбкой Северус. Ой. Как нехорошо Дамблдору стало от этой улыбки…
В больнице он пролежал три дня, покорно принимая лекарства, предписанные ему бдительной и верной целительницей, мадам Помфри, считавшей своим долгом поднять директора на ноги в самые сжатые сроки. Что ж, со своей задачей она справилась — в день выпуска Дамблдор уже был в Большом зале и произносил традиционную прощальную речь, посвященную окончанию учебного года. По итогам подсчета баллов в этом году Кубок Школы выиграл Слизерин, как и всегда, впрочем, за последние семь лет. Как ни хотелось Дамблдору перехватить славу у слизеринцев в пользу Гриффиндора, да нечем. Гриффиндорские разгильдяи опять валяли ваньку вместо того, чтоб нормально учиться и зарабатывать баллы. Со всего факультета, кажись, одна Гермиона и старалась, но много ли вытянет одна-разъединственная студентка? Перси, конечно, тоже трудился, был отличником, но каким-то скучным, так что баллы ему выдавали, что называется, сквозь зубы.