А потом… потом был поезд, увозящий детей домой на каникулы. Наша Пятерка с комфортом разместилась в просторном купе, Гарри уселся у окна, на его коленях пристроился Сэнди, с любопытством наблюдающий за бегущими мимо пейзажами. Гермиона, севшая напротив, смотрела на кота с удивлением — перед её лицом теперь не было книги и пергамента и она впервые увидела Сэнди.
— Не помню… ты вез с собой кота в школу? — спросила она, устав ломать голову. — У тебя вроде только сова была…
— Сэнди пришел ко мне в Хогвартсе, — миролюбиво ответил Гарри, почесывая котика за ушком.
— А так можно? Чтобы и кошка, и сова были? — недоуменно прискреблась Гермиона.
— В правилах об этом не написано — значит, не запрещено, — безмятежно вставил Невилл, счастливый в нирвану — на поводке он держал сильно подросшую Ниру, подаренную ему Хагридом. Драконичка, вымахавшая с апреля до размеров датского дога, чинно сидела у ноги молодого хозяина и тоже глазела на бегущие за окном панорамы. Да-а-а, «добренького» дедушку Элджи ждет грандиозный сюрприз — внучок уезжал с жабой…
— Ну конечно… — девочка с завистью посмотрела на Невилла. — Ты же чистокровный волшебник, тебе и дракона можно, ведь его не надо прятать от магглов!
— Да не шуми, Гермиона, — встрял Драко. — Хочешь, я тебе животное привезу к следующей осени? Ты только скажи, кого тебе надо, у меня всякие есть: павлины, гокко, клобкопухи, кролики, крапы, книззлы.
— Ух ты! — восхитился Гарри. — Да у тебя целый зверинец! Понятно, почему ты с собой только филина взял.
Гермиона же грустно вздохнула и помотала головой:
— Никого не надо, Драко, мне мама с папой не разрешат, говорят, что на животное времени не хватит, вот подрастешь, поселишься отдельно и заводи хоть целый табун.
Гарри с сочувствием взглянул на девочку.
— А ты очень хочешь кого-нибудь?
— Да, я очень хочу сову, ведь она может быть единственной связью с волшебным миром. Но мама как услышала о птицах, тут же запретила мне заводить пернатых, сказала, чтоб никаких куриц в доме не было! Папа отчего-то подавился и закашлялся, он газету читал и кофе облился. Мама на него почему-то разозлилась и, как папа выразился, устроила скандал на пустом месте.
Друзья, как и Гермиона, ничего не поняли, но вежливо помолчали, жалея подругу из-за того, что ей не разрешают держать дома зверушек. Тем временем дверь купе отъехала, и к нам заглянул один из близнецов Уизли.
— Эй, Рон, крысу одолжишь?
— Зачем? — насторожился Рон, слишком хорошо знавший своих братьев. — На опыты не дам!
— Блин! — близнец приложился лбом о край двери. — Не бойся — не убьем…
— Джордж! — окликнул его Гарри от окна. — Вы с Фредом тоже заметили, что крыса слишком долго живет?
— Ага, — кивнул тот, с удивлением моргая на Поттера. — Как ты догадался, что я Джордж? Нас родная мать и то путает.
— А чего вас путать?! — в свою очередь поразился Гарри. — По-моему, вас сложно спутать, я всегда вас различаю.
— Интересно — как? Мы же совершенно идентичны, прям зеркальные! — сказав это, Джордж отвернул лицо и крикнул вдоль коридора: — Фред, иди сюда!
— Чего? — в дверь просунулась голова второго близнеца. — Рон крысу не дает?
— Нет, нас Поттер различает!
— Да ты что?! И как? — две пары идентичных глаз уставились на Гарри. Тот тихо фыркнул.
— Ну, вы же зеркальные, а это означает, что один отражение другого, понятно? Вот россыпь веснушек у Джорджа на правой щеке, а у Фреда, соответственно, на левой. Но, кроме зеркальности, есть ещё один нюанс, который вас отличает друг от друга.
— Какой? — завороженно поинтересовался Фред.
— Движения и привычки, — пояснил Гарри. — У каждого человека есть такое рефлекторное движение, которое он совершает часто и бездумно, порой даже не замечая того, что делает. Вот Гермиона, — кивнул он на девочку напротив, — обратите внимание — рисует пальцем двойку.