Довелось мне увидеть и рождение лагуна. Это произошло ровно через год после меня. Безделье здесь — это занятие номер один и потому самое любимое для меня. Чем я и занимался в тот день — валялся на зеленой травке и пялился на желтенькое пушистое солнышко. Ничто ничего не предвещало, и я был в полной нирване. Настолько полной, что подкралась дрёма, в которую я начал погружаться, собираясь сладко поспать.
И тут зазвонили колокольчики.
Взвившись с травяного ложа, я очумело осмотрелся — что-то стряслось с небом… Оно вдруг как расцветилось всеми цветами радуги, как пошло звоном и малиновым ароматом, во весь небесный купол, а потом рядом со мной вспух пузырь воздуха, радужный-радужный… Мне бы убраться подальше, не мешать, но я очень любопытный, хоть и помнил, что в момент моего рождения никого не было рядом, как положено правилами, но что-то удержало меня на месте. Я остался. И смотрел, как рождается лагуна. Стих малиновый звон, небо из радужного стало синим, пузырь истончился и сошел на нет, его стенки растаяли и растворились, освобождая новорожденную. Она лежала в позе эмбриона, пушистая и золотистая, только её шерстка отливала платиной, серебром на золоте. Луна. И я был первым, кого она увидела. А я влюбился, в чём честно признаюсь, ибо врать не умею, особенно о возвышенном.
С моей помощью Луна сделала первые шаги и получила первичные знания об окружающем мире. Не то что я, тупо тычущийся в ошибки и подолгу гадающий, как называется вот это, кругленькое на тонком зеленом стебелёчке. Матерей у нас нет, мы рождаемся вместе со своими подопечными… По сути, Гарри является моим родителем, вернее, создателем, и, как впоследствии выяснилось, очень хорошим создателем: он меня не оттолкнул, а принял и даже увидел, то есть позволил мне жить. Жить и радоваться жизни.
В дальнейшем, видя, как расцвечивается радугой небо, я, наученный случайным опытом, не подходил сразу к новорожденному, а сначала выжидал, пока он сформируется и закончит свой импринтинг с миром. Именно с миром, а не с лагуном, как это по глупости случилось со мной. Но я, честно говоря, был благодарен этой своей глупости, потому что Луна стала центром моей жизни, как и я для неё.
И ради неё я возненавидел колокольчики, ведь они отрывали меня от моей возлюбленной. Я их боялся, как таракан токсина зетациперметрин, страшился смертельного звона колокольцев небезосновательно, потому что они могли разлучить нас. Ни я, ни Луна не знали, кто наши подопечные и как далеко они живут друг от друга, не было полной гарантии, что они окажутся соседями…
Ну, я-то, конечно, познакомился с Гарри, помог ему, но легче мне от этого не стало — колокольчики для Луны ещё не звенели, и в будущем её могло унести за тридевять земель от Англии. Становилось страшно от мысли о том, что подопечной Луны окажется какая-нибудь китаянка или африканка из племени Дагона… Нет, это нам не мешало дружить или даже любить друг друга, просто, положа руку на сердце, хотелось, чтобы наши подопечные сошлись и в реальном мире, мой Гарри и девочка Луны, но шансы на это, как вы понимаете, были очень мизерными.
Но однажды…
Спустя где-то пару недель после моего возвращения колокольчики зазвенели для двоих — для меня и Этелефы. Чернокрылый гигант круглыми глазами уставился на меня, я — на него, чувствуя, как мои зенки выпучиваются из орбит. Небывалое, совершенно беспрецедентное событие, чтобы колокольчики гремели набатом чужому Хранителю!
Быстро отойдя от изумления, Этелефа протянул мне руку, чтобы помочь перейти Грань чужой жизни, сам я не мог переместиться к постороннему подопечному… Затолкав свое удивление подальше, я без колебаний взялся за изящную когтистую длань — не время для протестов, нужно спешить на помощь.
Сильные запахи ворвались в ноздри, когда мы с Этелефой перешагнули Грань и оказались в темном сыром помещении. Пахло плесенью, как после грибного дождя, и страшной смесью крови и паленой плоти. Человека, прикованного к стене цепями, я узнал сразу — Северус!
Этелефа с полувзгляда оценил происходящее и моментально напрягся. Отрывисто велел мне:
— Попробуй снять цепи, Балтазар, Северус должен быть свободным на случай, если придется срочно переместить его отсюда.