Сказав это, ночной охотник занял позицию возле железной двери, я же занялся цепями: осмотрел их и начал потихоньку крошить пазы кандалов, с тем расчетом, чтобы они распались и упали на пол… Северус, видимо, почувствовал, как в наручниках что-то зашуршало и задвигалось, потому что он удивленно покосился на них. Меня и своего Хранителя он не видел. Не увидел нас и старик, вошедший в камеру, которого я тут же узнал, отчего чуть не набросился на него — это же он, который дом взорвал!
— Какая досада, Северус, — обратился он к пленнику. — Только что гарнизон посетил Дамблдор, пришел ходатайствовать за тебя. Но ты же понимаешь, что я не могу тебя выпустить? По крайней мере в твердой памяти. Ты слишком много знаешь, Северус, а я, вот печаль-то, не умею стирать лишние воспоминания, поэтому мне проще тебя убить.
— И как же ты объяснишь мою смерть, Крауч? — желчно поинтересовался Северус, похоже, ему было абсолютно плевать на то, что его в любой момент убьют. — Тебе не кажется, что ты слишком заигрался в палача?
— А кому придет в голову спрашивать немых, слепых и глухих дементоров, зачем они поцеловали узника? — деланно удивился дед, пропустив мимо ушей второй вопрос. — Так что… как ни жаль мне, но когда сюда войдут твои заступники, они, увы, найдут здесь лишь твою безвольную тушку в стадии гнилой морковки.
— Погоди! — быстро проговорил Северус. — Правило последнего желания актуально ещё?
— А какой смысл в последнем желании? — равнодушно пожал плечами старик. — Всё равно ж…
— Нет! — дернулся в цепях Северус. — Уважь, прошу, вспомни своего сына!
— Как раз своего сына я вспоминать и не хочу! — зло выплюнул Крауч. — Засранец оказался Пожирателем, наперекор мне и моей бедной Изольде.
— А ты сам-то чем лучше его? — взбешенно рявкнул Северус. — Это с твоей подачи ввели разрешение казнить всех на месте при сопротивлении и попытке к бегству. Ты же беспринципный, идешь по головам ради своей карьеры, даже своего ребёнка не пощадил, а упек его сюда, в застенки Азкабана, да ты сам почти что Пожиратель Смерти! Что ты вообще делал в доме Поттеров?
— А-а-а… так это и есть твое последнее желание — узнать правду? — мерзко, по-пираньи, осклабился старик.
Северус промолчал. Я крошил железо. Этелефа выжидал. Мерзавец продолжил, решив удовлетворить последнее желание пленника:
— Ты знаешь, Северус, как я ненавижу Темного Лорда и его приспешников, Пожирателей Смерти. Я честный сотрудник Министерства, честно блюду законы и упорно иду к своей цели — стать Министром! Мне уже прочили эту власть, в мою сторону уже подали первые голоса, и вдруг всё рухнуло!.. Пожирателем Смерти оказался мой собственный сын!!!
От его вопля по стенам заметалось эхо, заглушая все посторонние звуки, и я докрошил кандалы, теперь они держались лишь на честном слове… Отдышавшись, Крауч договорил:
— В дом Поттеров я пришел, чтобы удостовериться, что Тот-Кого-Нельзя-Называть действительно мертв. И как же я был рад, обнаружив предателя Поттеров прямо там, на месте! Я и предположить не мог, что предателем окажешься ты, Северус, а вовсе не Сириус Блэк.
— Неправда… — выдохнул Северус. — Я невиновен. Барти, одумайся, ты сейчас казнишь невиновного! Дамблдор…
— А я не верю Дамблдору! — перебил Северуса Барти Крауч. — Старикашка давно выжил из ума, всем дарит вторые шансы и всеобщее благо! Ты должен замолчать, Северус, и замолчать навеки, я не хочу, чтобы ты рассказал обо мне Дамблдору. Не хочу, чтобы маги узнали, кто взорвал дом, чтобы убить мальчишку. Он мне никаким боком не всрался, лишь совершенно лишний грязнокровный рот…
И он щелкнул пальцами. В высокую дверь вплыли… с полдюжины чего-то огромного, инфернального и страшного. Мое зрение оказалось невосприимчиво к этим существам, я не видел их так, как люди, я видел их реальный облик, и он был неописуем.
Этелефа сказал что-то нецензурное, шагнул к Северусу и рывком выдернул его из кандалов, невольно становясь видимым от соприкосновения с реальной плотью. Дементоры замерли, увидев истинного Крылатого. Крауч недоуменно уставился на возникшего из ниоткуда монстра, не вру, Этелефа выглядит, словно некая горгулья, сошедшая с крыши готического здания. Подумав, я тоже коснулся Северуса, являя себя красивого. И приветливо улыбнулся, демонстрируя симпатичный львиный оскал.
Дементоры, не смея причинять нам вреда, ме-е-едленно развернулись и вперили свои бездонные подкапюшонные мраки в лицо Крауча. А что? Мы ж Хранители! Мы и не то можем!..