Достаточно веское доказательство против Локонса. Альберт бережно собрал все воспоминания Пентона и Сони и, тщательно закупорив, передал их лично в руки главе департамента магического правопорядка. На всякий случай он присовокупил и свои воспоминания о том, как слушает рассказ девочки. Чтоб с полной гарантией.
Мадам Боунс, начавшая самолично расследовать то нашумевшее дело о книгах, просочившихся в школу под видом учебников, воспоминаниям дико обрадовалась. Вот и нашелся отличный компромат, которым мы и прижучим лживого красавчика! Правда, одной находки ей было мало, и мадам Боунс разослала агентов и мракоборцев во все графства страны, в те локации, в которых в то или иное время отметился герой Златопуст Локонс. Ориентироваться она велела по книгам, по всем рассказам, присоединив к ним даже справочник «Садовые вредители»… Ну мало ли, а вдруг не он изобрел аэрозоль для парализации докси, кто его знает, может, он эту идею тоже у кого-то украл?
И понеслись по всем Британским островам доблестные верные служаки, во все точки, указанные в героических мемуарах фальшивого орденоносца. Эти поиски будут упорными и долгими, продлятся не один месяц, так что вернемся пока в Хогвартс, к нашим друзьям.
С Хэллоуина осень поползла к декабрю, собираясь встретиться с зимой и завалиться спать под снежную перину. Черная метка, зачесавшаяся в Хэллоуин, после него заметно побледнела, и Северус, наблюдая за ней, всё больше убеждался — Темный Лорд окончательно отбросил коньки. А понимая это, он всё чаще и чаще вспоминал, что метка в самый первый раз дрогнула намного раньше — в июне, после отставки Квиринуса Квиррелла, когда он внезапно выздоровел и написал увольнительную, которую с чувством бухнул на стол заместительнице директора МакГонагалл, после чего спешно покинул школу, сверкая пятками. Удирал он оттуда, как амнистированный грешник из ада.
Я это так понимаю: огрызок души, цепляющийся за Квиррелла, не пережил пересечения Грани. Прямо говоря — умер. А раз так, то и крестражам не за что стало цепляться, заказчик-то того…
Грань-то на то Грань, чтоб сортировать и просеивать всякие неучтенные души. Цельные, нетленные — пропустит, если те пришли, к примеру, в гости. А вот это вот недоразумение, вселившееся к цельной душе, этот огрызок как понимать прикажете? Вы там у двери коврик не видели? У вас тут к подошве что-то грязное приклеилось, будьте добры вытереть ноги…
Примерно в таком ключе гостеприимная Грань и восприняла тот клочок, нехорошую бяку, мусор, которому вот совсем не место в чистом ухоженном Лимбе.
Ну а сам огрызок, отсеченный от души Квиринуса, был сметен с коврика веником на совок и выброшен в эфирное ведро, где и растворился без следа. То же и с крестражами — сосуды (диадема, тело и дневник) прошли беспрепятственно, а вот огрызки… ну темные они, плохие, протухшие, ну куда их? Правильно — в ведро, в утилизацию.
А нечего было душу рвать и крошить, она тебе не окрошка, чтоб так с ней обращаться! Как ты к душе, так и бог к тебе, вот ей-Глену, за всю историю человечества только ты, идиот волдемордовский, додумался распоряжаться своей душой по своему усмотрению, как будто она твоя собственность… А ведь она самое ценное, что дается всему сущему при зарождении жизни. Человеку — особенно. Зря, что ли, за неё так яростно сражаются черти и ангелы с самого сотворения мира?
***
Сплавив пауков восвояси, голубой форд «Англия» занялся обустройством своего гаража, потому что в его азбуке не было слова «логово». Были «дом», «строение» и «крыша», но в доме, как помнил автомобиль, машины не селятся, для них положен гараж. Это место мало походило на строение, но… чего нет — того нет. Здесь хотя бы пол ровный, а кроны кривых деревьев, переплетенные над крышей салона, образовывали собой отличное укрытие от дождя и снега. Холода фордик не боялся, в пище — не нуждался. Лишь одно доставляло ему существенное неудобство — ржавчина. В сыром и холодном лесу она была особенно въедливой, вгрызалась во все железные части и постепенно разъедала, кроша металл и ослабляя работу сочленений. Фордик отчаянно нуждался в смазке, а стало быть, и в человеческой заботе, чего уж там, давайте будем честными.
Так заполошно Клык ещё не лаял — Хагрид даже испугался малость. Встал под дверью с арбалетом и долго не решался её открыть. Наконец собрался с духом, наскреб немножко смелости и осторожно спросил:
— Кто там?..
— Почтальон Печкин! — буквально послышалось в тишине. Хагрид почесал в ухе и переспросил: